Львиная доля серой мышки

Но по сути Жора добрейшее существо. Не поверишь, как его Альберт Кузьмич полюбил. Надя в шоке!

Я вспомнила, что Михаил Потапович это мастер, которому свекровь собиралась поручить изготовление мойки для собачьих лап, решила спросить, кто такой Жора, но не успела открыть рот — в холле появилась высокая шкафообразная фигура. Незнакомец носил рваные джинсы и черную майку-алкоголичку, его руки, шею и часть тела, которую не скрывала одежда, покрывали разноцветные татуировки. Круглое лицо было мрачным, маленькие глазки прятались в опухших веках.

Ладони смахивали на совковые лопаты, а на ступни я смотреть побоялась. Мне стало понятно, что это и есть тот самый Жора.

Рост его явно зашкалил за два метра, а вес, даже на самый беглый взгляд, намного превышал центнер. И поверьте мне, человеку, регулярно посещающему тренажерный зал: основную массу тела Жоры составляла хорошо развитая мускулатура. На правом плече великана был набит тигр, который пожирал зебру, на левом крокодил дрался со львом. Но эти агрессивные татушки меня не поразили, потому что наряду с ними сразу бросались в глаза другие картинки: сердечко, пронзенное стрелой и с надписью: «Катенька» внутри.

Недоумение вызвала огромная черная лохматая шапка, сидевшая на голове сего персонажа. Объемный малахай закрывал лоб почти до бровей и походил на головные уборы воинов Золотой Орды. Мне сразу вспомнилась иллюстрация из моего учебника по истории, где было пояснение, гласившее, что это татаро-монгольский воин. На ней был изображен мужчина в здоровенной шапке, с бока которой свисал хвост неизвестного мне животного. Точь-в-точь такая же украшала Жору. И зачем ему летним днем меховой убор?

— Жора, познакомься с Танечкой, — защебетала Рина. — Давай ей мойку для собак покажем?

— Уже сделали? — удивилась я.

— Разве ты не видела ее, когда дверь открывала? — спросила свекровь.

— Нет, не заметила, — смутилась я, — о своем думала, по сторонам не глазела.

— Да чего там делать было? — неожиданно приятным тенором сказал Жора.

 — Только собрать. Бац, бац, и в дамках. Трубу кинуть недолго. И…

Великан вдруг заморгал, наморщил нос и чихнул. От оглушительного звука я на секунду лишилась слуха. Рина отпрянула к вешалке, а с головы мастера свалился малахай. Шлепнувшись на плитку, головной убор издал сдавленное кряканье, потом встряхнулся и резво убежал.

— Ой, живая! — подпрыгнула я в полном изумлении от того, что меховая шапка издает звуки и самостоятельно двигается.