ЛВ 3 (СИ)

— Точно жив? — я сама полумертвая была, да от тревоги такой и говорить смогла на удивление."

"— Точно, Веся, точно, — Водя на меня смотрел так, словно видел если и не в первые, то точно как-то иначе теперь. — Свечи эти, — он поляну оглядел, — это такой ведьминский ритуал, да? Скажи мне что да, Веся, пожалуйста!

А что я сказать могла?

Правду сказала:

— Нет.

Еще и добавила:

— Сама выдумала. Когда делать нечего, и не такое же выдумаешь.

— Весссссссся! — прошипел водяной ну совсем как аспид, а то и позлее.

И все мое негодование как плотиной прорвало!

— Водя, а что делать было? — воскликнула раздражено.

— Ты — водяной, и только водяной, сила чародейская у тебя есть, но пользоваться ею ты не умеешь. А как водяной, ты бы и себя, и часть реки погубил, а то и до самого моря скверна добралась бы. А я ничего не могла сделать как ведунья. Ничего, понимаешь? Мы с первой-то волной с трудом справились, а вторая загубила бы на корню все наши старания! Не могла я лесом рисковать, и так уж рискнула, от того поступила как смогла, другого пути у меня не было!

И Водя взвыл.

Аки волк одинокий на луну полную. Так взвыл, что волки во лесу моем вдруг взяли и поддержали.

— Хватит, Водя, — попросила я. — Что ты, что я, мы на себе огромную ответственность несем, нам горевать, печалиться, да на луну выть некогда.

Посмотрел на меня глазами печальными, кивнул горько, хотел было сказать что-то, да тут затрещала свеча одна, и мы к ней обернулись скоренько.

Трещала, бесновалась, билась в агонии свеча ядовито-зеленого цвета.

Большой она была, много злобы я в нее вложила, много ненависти, много боли. За ту деревню упырем погубленную, о которой Агнехран рассказывал, за смерти ведьм невинных, за погибель ведуний лесных. За все я мстила. И пусть убивать не хочу, не мое это — жизни отнимать, но испытать страшную боль Велимире придется за все. Абсолютно за все! И мне не жаль ни капли!

А еще… не плохо мне. Боль ушла. Слабость осталась легкая, голова кружилась немного, а боль ушла. На руки свои посмотрела — ни ожогов, ни царапин, ни крови.

И удивительно оно было бы, а может даже и хорошо, но знала я — коли в одном месте прибыло, значит в другом точно убыло.

Поглядела на аспида, на земле лежащего да с трудом дышащего и отчетливо поняла, откуда тут убыло.

— Лешенька, — позвала друга верного, — помоги аспида в избу перенести.

Но леший мой держался чуть поодаль, и когда я поглядела на него вопросительно, тихо ответил:

— Веся, он сейчас как лава горная.