ЛВ 3 (СИ)

Я глаза вновь открыла, на него посмотрела, аспид в ответ новый образ на растерзание отдал.

Черная пустошь.

Страшное место. Незнакомое. Неизвестное. Гиблое да гибельное, вот уж где силы смерти было столько, что и вовек не перебороть. Песок то в пустоши черный, от того на солнце раскаляется докрасна, не выжить там никому на поверхности — под землей и то с трудом выживают.

— Оазисы, — прошептал аспид, судорожно мне образы передавая, — я как-то пробовал сам, чуть магии не лишился. Опасно такое предлагать, но в нашем положении деваться некуда.

Призови воду, Веся, давай, я проводником твоим буду.

И я позвала. Выводя потоки подземные туда, куда аспид указывал. Наполняя озера подземные, что почти высохли. Поднимая источники, что уж давно перестали к поверхности пробиваться, да те оазисы подземные, в коих ранее жили кочевники, опустели давно, песком покрылись…Вода поверх того песка поднялась, затопляя зелень высохшую, пробуждая растения почти мертвые, заставляя шакалов пустынных головы поднять, носами по воздуху водя, принюхиваясь, да не веря, что воду чуют.

А в одном из селений я увидела эфу, ту самую, что аспид сегодня ко мне приводил, в обход всех правил да устоев, замерла та эфа, у самой в руке посох, к ногам ее споро вода из речушки, что засохла давно, заструилась, и тогда вдруг сказала эта страшная женщина:

«Останови ее. Хватит!».

Как почуяла меня — я не ведаю. Но аспид ее услыхал, ладонь мою от лица своего убрал мгновенно, и я контакт с пустошью утратила.

Только жег еще огонь, не весь я истратила, его почему-то оказалось много. Слишком много. Подготовились гады — это лешенька каменный точно подметил, подготовились… гады!

И вдруг сквозь боль, с коей смирилась уже почитай, сквозь нестерпимый жар и чувство горечи, к губам моим аспид прижался своими. Вдох, всего один вдох, и выпил он весь оставшийся чародейский огонь до последней капли. Содрогнулся от боли, задышал тяжело, пытаясь с силой непомерной справиться, а потом открыл глаза змеиные красные, и одно всего слово выдохнул:

— Убью!

И рухнул.

Аккурат рядом со мной и рухнул. А кто бы не рухнул, от такой-то волшбы?

И вот он рухнул, а я приподнялась несмело, клюку все так же сжимая, да на аспида в тревоге взирая.

Из воды без всплеска, без шума скользнул Водя, быстро к нам подошел, на колено одно опустился, пальцами к шее аспида прикоснулся, отсчитал что-то с глазами закрытыми, на меня посмотрел и сказал:

— Жив.