Лутер

Ай да Диса, ай да сукин сын! Но, естественно, ничего орать я не стал, а наоборот, сделал совершенно непроницаемое лицо.

— М-да… — только и сказал бородач, глядя на пистолет. — И давно это новички у нас с глушаками ходят?

— Это мой ствол. Я ему на рейд одолжил, — ответил Диса.

— Какая разница, откуда у меня ствол? — спросил я. — Будем теперь доказывать, что я идиот, который имея пистолет с глушителем начал садить из винтовки?

Мне никто не ответил.

— А тот урод, — я кивнул в сторону Байрана, — вместе с дружком гоняли меня по городу, пытались ствол отжать.

— Верю, — кивнул бородач, — вот если бы ты еще запись предоставил со своего ВЗОРа, то…

— А чего он оправдываться будет? — возмутился Диса. — Ты сначала докажи, что он виноват.

— Запись не предоставлю, так как уже зачистил память, — заявил и я.

— Жаль, жаль, — вздохнул бородач, — так бы все подозрения с тебя сняли. А может и чего интересного на записи увидели и услышали бы…

Я развел руками.

— Уж прости, не знал, что понадобится.

— Да, понимаю… — кивнул бородач и поднялся из-за стола.

— Вы бы с тем типом еще поболтали, — кивнул я в сторону Байрана, — а то я когда уходил, как раз садить и начал кто-то. Может, он как раз стрелять и начал…

— Обязательно, — проворчал бородач и отправился за свой столик.

Попытались ретироваться и Жаб с Лысым.

— Стоять! — голос Дисы заставил их замереть. — А вас, засранцы, я попрошу остаться.

Оба повернули лица к нашему столику.

— Так что ты там, Жаб, говорил о том, что я «огребу прямо здесь»?

Жаб стоял молча, прикусив губу.

— Извини, Диса, непонятка вышла, — вступился за друга Лысый, — сам понимаешь — мы тоже из-за всех этих качелей пострадали. А тут очень походило, что твой паренек весь кипишь и устроил.

— Согласен, непонятка вышла, — ответил Диса, — зря наехали, кипишь тут устроили… Извинения когда ждать?

— Эм… — запнулся Лысый, пытаясь сообразить, что от него хотят.

Сообразить он так и не смог. Диса пошел в самое настоящее наступление, наехал сначала на Лысого, затем на вернувшегося Жаба. Все трое долго и витиевато ругались, но, в конце концов, торговая парочка вынуждена была капитулировать.

В качестве отступных была обещана некая «оптика», которая имелась у Жаба и Лысого. И что-то мне подсказывало, что стоила она немало, так как физиономии у Жаба и Лысого были крайне печальными и недовольными.