Лунный жаворонок

"

"– Все в порядке, – сказал он, протягивая руки и подступая ближе, будто она была диким животным, которое он пытался успокоить. – Не надо бояться. Я тоже.

Софи застыла.

– Меня зовут Фитц, – добавил он, вновь делая шаг вперед.

Фитц? Что это вообще за имя?

Она изучала его лицо в поисках какого-нибудь знака, что все это – просто шутка.

– Я не шучу, – сказал Фитц, словно в точности знал, о чем она думала.

А может, и знал.

Ноги у Софи задрожали.

Последние семь лет она мечтала встретить кого-то, как она, – с такими же способностями.

Он схватил ее за руку, поддерживая:

– Все в порядке, Софи. Я пришел тебе помочь. Мы двенадцать лет искали тебя.

Двенадцать лет?! И что значит «мы»?!

И вопрос более насущный: что ему от нее надо?

Стены сжимались; голова закружилась.

Воздух.

Ей нужно на воздух.

Отдернув руку, она на дрожащих ногах кинулась к дверям и, выбежав на ступеньки перед музеем, глубоко вдохнула. Дымка от пожаров жгла легкие, в лицо летели крупинки белого пепла, но она не обращала на это внимания.

– Софи, вернись! – крикнул Фитц ей в спину.

Она ускорилась, перебежала дворик внизу лестницы, промчавшись мимо фонтана, и по газону выскочила на тротуар. Было безлюдно – из-за дыма все предпочитали оставаться внутри зданий. Но она все равно слышала нагоняющие ее шаги.

– Постой! – крикнул Фитц. – Не бойся!

Софи не слушала: она бежала со всех ног, борясь с желанием обернуться и посмотреть, далеко ли он.

Повернув голову, Софи встретилась взглядом с перепуганным водителем, пытающимся остановить мчащуюся прямо на нее машину, и поняла, что сейчас умрет.

Глава 2

Следующее мгновение пронеслось смазанным пятном.

Машина свернула вправо, разминувшись с девочкой на считаные сантиметры, выскочила на тротуар и задела столб. Тяжелый металлический фонарь треснул у основания и начал стремительно падать на Софи.

«Нет!» – было ее единственной мыслью, и тут инстинкты взяли верх.

Она вскинула руку, нащупывая силу где-то глубоко внутри себя и выплескивая ее через кончики пальцев; ощутила, как та сталкивается с падающим фонарем, хватает его будто продолжение руки.

Когда пыль улеглась, она подняла голову и судорожно вздохнула.

Фонарь, крашенный ярко-синей краской, нависал над ней, каким-то образом удерживаемый силой мысли.