Лунный жаворонок

Часть ее отказывалась верить Алдену – отказывалась принять невозможное. И той же части хотелось пинаться, кричать и рыдать, пока ее не вернут домой, к семье.

Но делать этого не позволял тоненький голосок разума.

Где-то глубоко-глубоко внутри – под страхами, под болью, под тоской – она понимала, что он прав.

С пяти лет каждый ее день проходил в бесконечном страхе быть раскрытой. И она не знала, сколько еще так продержится. Головные боли от чужих мыслей становились почти невыносимыми, и если они усилятся…

Что уж говорить об одиночестве.

Но понимание этого не облегчало боль. И не прогоняло страх.

– Я смогу видеться с семьей? – спросила она, пытаясь хоть как-то отвлечься от переполняющего ее ужаса.

Алден, не поднимая глаз, покачал головой.

– Прости. Боюсь, не получится. Мы не просто так называем территории людей «Запретными городами».

Она вскочила на ноги, сама того не заметив.

– Вы собираетесь меня убить?!

– Да… по крайней мере, для твоей семьи и для всех остальных людей.

Несколько секунд она была слишком потрясена, чтобы говорить, – разум переполняли жуткие образы надгробных плит с надписью «Здесь покоится Софи Фостер». Но кое-что было даже хуже.

Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь отогнать от себя ужасающую картину, но та становилась лишь четче: ее родители, рыдающие у могилы.

– Вы не можете поступить так с моей семьей, – прошептала она, смаргивая слезы.

– Нам придется. Если ты исчезнешь, они всю жизнь будут искать тебя. Это привлечет слишком много внимания.

– Но вы хоть понимаете, что с ними станет?!

– Мне жаль, но другого способа нет.

Софи не желала в это верить. Эльфы умеют путешествовать с солнечным светом, читать эмоции и проникать в мысли. Должен найтись способ уберечь ее родителей от страданий.

Внезапно ее осенила ужасная идея:

– Вы можете заставить их забыть обо мне? Как будто меня никогда и не было?

Алден прикусил губу.

– Это сложнее, но тоже возможно. Но будет ли это лучше? Им придется переехать. Они потеряют работу, дом, всех друзей…

– Лучше так, чем оплакивать смерть собственной дочери.

Ее слова явно задели Алдена – он отвернулся и уставился на аквариум.

– А как же ты? – спросил он через какое-то время. – Ты любишь их, Софи.