Лунный жаворонок

Беспокойство в его голосе стало последней каплей.

– Ай! – воскликнула она, отталкивая его. – Просто хватит уже!

– Чего хватит?

– Хватит притворяться, что тебе есть до меня дело. Я знаю, что вас заставил отец.

– Быть того не может, – поддержал Киф Фитца, поглядев на него.

Тот отвел глаза и замер.

– Что тебе сказала Биана?

– Ничего, – прошипела Софи. – У вас у обоих не хватило совести во всем признаться. Пришлось узнавать от Стины.

Фитц выдохнул что-то неразборчивое:

– Софи, все…

– Слышать не желаю, – ее голос дрогнул.

– Лучше оставь ее, – произнес Киф и потащил Фитца дальше по коридору. На пути он обернулся и взглядом через плечо спросил, все ли будет в порядке.

Софи покачала головой, достала домашний кристалл и прыгнула обратно в Хэвенфилд.

– Что случилось? – спросил Грейди, как только заметил ее, но Софи не откликнулась. Она кинула сумку прямо на землю и помчалась в пещеры.

– Постой, Софи! – крикнула Эдалин.

Софи не остановилась, но Эдалин была быстрее, чем казалось, и через какое-то время нагнала ее.

– Вдруг тебе понадобится друг.

Игги вспорхнул к ней на плечо, и Софи вытерла слезы.

– Спасибо.

Эдалин кивнула.

– Будь осторожна. Кажется, близится шторм.

До этого Софи не замечала серого неба, но оно вполне подходило ее настроению. Она спустилась по скале и ушла глубоко в пещеру, наслаждаясь густой мрачной тьмой. Заметив на земле камень, она запустила его в стену. Грохот расколовшегося на куски булыжника на удивление успокаивал.

"Она запустила еще один, затем еще и еще, наслаждаясь клацаньем рассыпающихся на части камней. Когда их не осталось, она принялась пинать ближайший валун, пока не заболела нога. А потом, грязная, тяжело дышащая, стискивающая зубы от боли, она рухнула на землю, чувствуя, что сдерживаемые слезы сейчас вырвутся наружу. Уткнувшись лицом в ладони, Софи сдалась, сотрясаясь от судорожных рыданий. Она ощущала дрожь Игги, напуганного ее непонятным поведением, но не могла волноваться о нем.

Ее жизнь полностью разрушена.

У нее нет друзей. Нет семьи. Ее ждет исключение и изгнание.

Она была абсолютно, полностью одна.

И в этот момент, едва она подумала, что хуже быть уже не может, стало хуже.

Две руки подняли ее на ноги, а крик заглушила тяжелая ладонь. Софи попыталась вырваться, но из тени скользнула фигура в плаще и прижала к ее лицу ткань. Что-то тошнотворно-сладкое обожгло горло и ноздри, и голова тут же потяжелела.

Снотворное.