Лунный жаворонок

И будто бы вернулась домой.

Они снова сыграли в защиту базы, и в этот раз она была в команде с Фитцем. В его глазах скользнула легкая зависть, когда она рассказала, что отслеживает мысли до точного расположения их обладателя. Она пыталась его научить, но его разум не справлялся, поэтому она сама выискивала Биану и Кифа, а потом передавала ему их местонахождение, чтобы он мог их запятнать. После всех своих уроков телепатии, на которых она передавала Фитцу мысли через всю школу, она настолько привыкла к ощущению его разума, что на поиске даже почти не приходилось сосредотачиваться.

Проиграв три игры подряд, Киф отказался играть без Софи в команде. Она согласилась поменяться, а затем передала Фитцу их расположение, чтобы проиграть и отвести от себя подозрения. Киф чуть не взорвался, когда Фитц в очередной раз его нашел, и весь остальной вечер ворчал что-то про заговоры. Софи так хохотала, что бока заболели. Она поверить не могла, что позволила своему страху целый месяц не давать ей веселиться.

Особенно учитывая, что Алден так и не попросил ее показать дневник.

Хватит с нее вопросов. Хватит разнюхивать про всякие заговоры – хотя она и так не делала особых успехов. Она не хотела случайно вспомнить еще о чем-то и предпочитала неведение.

Что бы ни творилось, это были проблемы Совета, а не ее. Она больше не позволит страху взять верх.

Целый месяц она умудрилась не напрягаться и не волноваться, а потом дама Алина произнесла два самых ужасных слова: «выпускные экзамены».

До них оставался месяц. И даже если она все сдаст, все равно придется столкнуться с очередным трибуналом, на котором Совет – Бронте – навсегда решит ее будущее в Фоксфайре. Каждый раз при мысли об этом ее начинало тошнить.

С алхимией у нее до сих пор все было ужасно, но еще были проблемы с элементализмом и физкультурой – с теми предметами, где нужно было что-то делать, а не просто учить.

Декс уже несколько месяцев уламывал ее попробовать эликсир его собственного изобретения под названием «Вари башка». В нем содержался лимбиум – редкий минерал, который, по идее, должен был помочь прояснить голову.