Лунный жаворонок

 – Он мой отец, да?

Тирган втянул воздух сквозь зубы.

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

– Он был Хранителем, и из-за меня его изгнали. Несложно сложить одно с другим.

– Софи, посмотри на меня, – произнес Тирган и дождался, пока она поднимет глаза. – Прентиса изгнали потому, что он скрывал твое существование, а не потому, что был за него в ответе.

– В смысле?

Тирган помедлил – Софи видела: он взвешивает, что можно и что нельзя сказать.

– Пожалуйста, – шепнула она. – Никто ничего не рассказывает мне о прошлом.

Он вздохнул, отводя глаза.

– Прентис был Хранителем организации «Черный лебедь», и хранил он сведения о тебе. Где тебя найти. Я предупреждал Прентиса, что за помощь «Черному лебедю» он столкнется с последствиями, но он не послушал. А потом, когда его схватили, он пожертвовал своим рассудком, чтобы тебя не нашли. Сейчас он живет в Изгнании, и его разум разрушен и бесполезен.

– Поэтому вы так злитесь на Алдена?

Он кивнул.

– Алден его и нашел. Я от имени Прентиса умолял о пощаде, но Совет приказал узнать, что Прентис скрывает, и Алден провел процедуру, которую называют «взлом памяти». Это прощупывание, которое сводит с ума, но позволяет достать скрытые воспоминания.

Софи поежилась. Она не могла представить Алдена, выполняющего такой приказ – если только он не был уверен в своей правоте. Но почему Прентис просто не рассказал, где она?

– Но что такое этот «Черный лебедь»?

– Проблема, с которой наше общество не может справиться, – Тирган сжал плащ в кулаке.

– Откуда вы столько о них знаете? – не выдержала Софи.

– Не только у тебя есть секреты, которыми ты не хочешь делиться.

Софи сглотнула, осознавая, сколько же всего не знает о любимом наставнике. Ведь он же не мог принимать участие в чем-то… незаконном?

Нет. Тирган был одним из самых добрых эльфов в ее жизни. Он не мог быть плохим.

Плохим.

– Значит, «Черный лебедь» – плохие, да? – прошептала она, глядя на свои руки. – И если они как-то со мной связаны… – она просто не могла закончить фразу.

Тирган взял ее за руки и подождал, пока Софи поднимет на него глаза.