Лука (СИ)

 — он так спокойно и обыденно говорил об этом, будто был моим УЖЕ ДАВНО МОИМ МУЖЕМ — Поэтому с завтрашнего дня Руни сажает тебя на назначенный курс витаминов, правильное питание и принесет тебе свечи. Плюс массажи, растяжка.

— То есть я здорова для того, чтобы ты мог оприходовать меня. — я оттолкнула его, вкладывая всю свою силу. — Но знаешь что, несмотря на то, что мой муж оказался мудаком, я лучше раздвину ноги по собственному желанию перед всей твоей армией солдат, чем перед тобой.

Лука перехватил мою руку, легче чем Захар, но давленее было ощутимее.

— Мониша, ты сама будешь умолять меня взять тебя. — он закинул меня на плечо и понес из кабинета в комнату напротив, она была больше моей раза в четыре, и была просто квартирой по размерам. В ней также была своя ванная. Он поставил меня только там, спиной к себе и лицом к зеркалу, почти на всю стену.

В отражении на меня смотрела испуганная девушка, растрепанная с дрожащими коленками. А сзади нее стоял огромный бородатый мужчина, слегка придерживающий ее рукой с тату.

— Мне не доставит удовольствие тебя насиловать, но то, как ты течешь и просишь меня взять тебя — приведет меня в экстаз. Или когда ты прикусишь свой язык и будешь послушно слушать меня, я прощу тебя за твою дерзость. А это наступит очень скоро, малышка.

Он одной рукой с легкостью расправился с комбинезоном, который отправился на пол, оставив меня в одном нижнем белье.

— Нет, Алиса, смотри. — он слегка сжал рукой подбородок, шепча слова мне на ухо. Тихим теплым голосом. Его рука рывком превратила трусы в ненужную тряпку и отправила их на пол. После чего занялась лифчиком. Его грубая загорелая рука двигалась по-хозяйски по-моему телу. Контраст между варварской рукой и моей кожей, покрытой мурашками, вводило в транс. — Ты дрожишь, но не от страха, Мониша, а от возбуждения.

Он закинул одну мою ногу на ванну, показывая меня ему в зеркале во всей красе, нежно поглаживая внутреннюю часть бедра. Я пыталась свести ноги, но он не дал. Мне было стыдно, я не обладала идеальным телом. И слова мужа придавили неуверенности в себе. Никто не рассматривал меня так, даже я сама. Было стыдно и возбуждающе. Одна рука Луки лежала на моей груди, лениво играя с ней.