Лука (СИ)

Внутри все покрывалось коркой льда, вызывая наигранное безразличие и атрофию всех чувств. Трудно было поверить, что за эти дни я успела привязаться к этому бесчувственному человеку. Это была болезнь. Психологическое расстройство. Потому что я не могла любить или чувствовать какую-то привязанность к насильнику, к этому хладнокровному существу. Просто находясь в этом стрессе, я невольно нуждалась в покровителе и защите, и мой мозг выстроил искусственный мир, чтобы защитить меня.

Мне было необходимо придумать, как сбежать и скрыться от него.

Зайдя в комнату, я невольно уперлась взглядом в комод. Воспоминания меня взбудоражили и возбудили. У Луки было идеальное тело со своим индивидуальным притяжением, которое не отпускало, заставляло постоянно думать о его прикосновениях и ласках, которые он мог доставить. Его запах — смесь дорого парфюма и настоящего мужчины преследовали меня, будоражили и заставляли кусать губы. А ещё мне нравился его хриплый властный голос всегда знающий, что делать.

Было стыдно признать, но я скучала!"

"Захар стоял на пороге, как они передвигались так все бесшумно? Его лицо было невыносимо грустным, словно вся тяжесть этого мира упала на его бренные плечи.

— не стоило тебе звонить. — он сел на стул у комода, на котором раньше всегда лежали вещи Луки, он оставлял их там, когда шёл в душ или переодевался.

— почему же?

— ну, во-первых, шеф уже сомневается в моей профпригодности, потому что я не могу справиться с тобой. А во-вторых, потому что ты сделала хуже только себе…

— я сделала себе только лучше, я знаю правду: твой шеф — гандон.

Захар улыбнулся:

— Алиса, ты единственный человек, которому позволено так говорить. И ты единственная, кого Лука носил на руках…

— я видела, как он и тебя носил, это ничего не значит. И ещё, за каждую мою дерзость, он унижает меня. Или ты забыл, как Вы заставили делать ему минет при всех? Вот это ласка!

Мой голос пестрил истерическими нотками, но мне было все равно. Я облизала потрескавшиеся губы и подошла к Захару впритык:

— я даже не знала, что умею так ненавидеть!

Майлз

— Я разве ТЕБЯ спрашивал? — его голос отдавал леденящей душу сталью.

Я не понимающе отшатнулся, затыкаясь и не мешая.

Дьявол закатал рукава белоснежной рубашки, Paul Shark, подчеркивающей загар и скрывающей его тату. Он издал не человеческий звук, больше напоминающий рычание, и обрушил всю свою силу на впереди стоящего человека.