Лука

Я босиком, и надеюсь, они отвлечены на таксиста. Мне его жаль, но помочь ничем не могу.

Изо всех сил я Бежала в темноту, удерживая телефон и туфли, стараясь не думать о преследовании и просто шевелить ногами."

"— Девчонка! — послышалось сзади, и я услышала топот. Босиком было невыносимо больно бежать, но не время капризничать. Кто-то схватил меня за руку, и я не глядя, с разворота, ударила острой шпилькой по мягкому телу, повторяя удары, пока не вбила каблук в нападавшего.

Нападавший отступил, ревя, как раненый зверь, сзади него догнал кто-то другой.

Но я уже встала в стойку. Удар, еще удар. Руки болели с непривычки, но тело помнило технику. Бритоголовые явно не ожидали такого поворота событий, потому что одному я умудрилась сломать нос, другому всадить каблук в плечо. А третьему с ноги попасть в солнечное сплетение.

Платье неприлично задралось, но мне было не до этого.

Ко мне подошел тот, кто вытащил водителя, его рубашка была в крови, и он с поразительной скоростью и ловкостью, ударил меня по рукам, заломил их с треском, связал ремнем.

Было невыносимо больно и унизительно быть в такой позе.

Я уткнулась лицом в землю, чувствуя каждую царапину на ногах, пульсацию в сбитых костяшках и неменение в руках. Хотелось жутко плакать, а еще от упражнений, алкоголь поднялся к горлу и меня затошнило.

У машины курил Лука, в расслабленной позе, словно он просто остановился покурить и полюбоваться ночным МКАДом, и его, явно, забавляла ситуация. У его ног, как собака, лежал водитель, который еле дышал, под ним была лужа мочи.

И мне стало страшно. Этого человека не трогала слабость, он привык получать то, что хотел.

— А ты еще и пацанка. — выдыхая клубочек дыма, рассмеялся Лука. Он был огромен. На его фоне гелентваген казался жуком. — Захар, я не хочу видеть среди своих людей тех, кого отпиздить может девчонка.

— Простите, Вы просто сами распорядились, не травмировать Алису, и они старились быть аккуратными.. — Захар, тот, кто держал меня, поклонился ему, слегка кивая. А меня пробрала дрожь от пристального взгляда этого чудовища, который самым наглым образом теперь рассматривал свою добычу, в голове крутилось ""Алису! Алису, блять!"" Они уже даже знали мое имя.

— Извините меня, пожалуйста, я была пьяная. А когда я пьяная, я ебанутая. — затараторила я, храня надежду, что они меня попугают и отпустят.

— Заткнись. — прервал он. — Ты мешаешь мне думать, отдать тебя по кругу или взять себе? Может сдать, как проститутку в притон? Захар раздень ее.