Лучший экипаж Солнечной

Кто не верит – читай Устав.

Сказано было веско и справедливо. Устроив свару в мирное время, десантники еще имели шанс отделаться каторжными работами или переводом в штрафники. Те же действия в условиях войны рассматривались как мятеж и сознательный подрыв боеготовности. А к мятежникам древний закон «смыть преступление кровью» не применялся. Ненадежный боец, способный перейти с оружием на сторону врага, стоил чересчур дорого, чтобы давать ему такую возможность. Разумнее было его убить.

– Ну, мы влипли…

– Никуда мы не влипли.

Нам просто кранты.

– Вон отсюда! – заорал Вайль. – Все! Немедленно! В казарму!

– Ты это… Полегче, – сказали ему.

Вайль неприятно переменился в лице и поднял лазер. У него был тяжелый «маузер-500», способный одним импульсом превратить человека в пережаренный бифштекс.

– Не командуй здесь, – неожиданно для себя произнес Эндрю. – Ты в ходовой рубке, сержант.

Вайль моментально перевел выхлоп лазера на него.

– К Земле! – хрипло приказал он.

– На хрена? – поинтересовались сзади. – Там же зенитки.

– Не везде. Есть зоны, которые не прикрыты. Сбросимся над Южной Америкой.

– Может, сразу над Южным полюсом?"

"– Я сказал – над Южной Америкой. Там должна быть растительность, значит, будет что пожрать. Искать нас там не станут. Бабы есть, нормально заживем. К Земле, лейтенант!

– Дело говорит, – признали сзади. – Слышь, летёха, гони домой!

– Эй, Банни! – позвал Эндрю, стараясь не обращать внимания на упирающийся в живот ствол. – А куда вы навигаторов подевали?

– Ты что, не понял? – удивился Банни.

 – Ты же один, лейтенант. Никого больше из ваших не осталось. У нас и своих-то офицеров нет. Был полкан, так ведь и тот застрелился. Слушай, на самом деле, что бы нам под шумок не свалить к Земле? Ты-то вообще ничем не рискуешь. Мы же тебя, считай, заставили.

Эндрю неспешно оглядел собравшихся. Глаза у десантников так и горели надеждой. Им действительно некуда было деваться. На Марс они явно не хотели – сказывалось впитанное с детства недоверие к «красножопым». Да и накрыли бы их марсиане ракетным ударом раньше, чем мятежный полк успел бы поднять белый флаг.

А засесть где-нибудь на Земле, в относительно чистом месте, означало возможность хотя бы еще немного пожить. Они натворили дел, а теперь не хотели отвечать. Это Вернеру не понравилось еще больше. Несмотря на всю свою природную самостоятельность, он был в первую очередь приучен рассчитывать последствия любого самовольного поступка. Как все астронавты, он считал минимум на три хода вперед.