Лучший экипаж Солнечной

Носилки догнал кто-то огромный, гулко топающий, и в поле зрения Вернера появилось новое лицо. Этого человека Эндрю опознал сразу – Банни, капрал из взвода связи. И тут же в голове у Эндрю проснулись какие-то обрывочные воспоминания. Внутренне он весь напрягся, потому что воспоминания были нехороши.

– Живой! – выдохнул Банни. – Отлично. Порядок. Ты как, лейтенант?

– Дженни, – сказал Эндрю, – где?

– Извини, лейтенант. – Банни помрачнел и насупился.

– Что значит «извини»?

– Ну… Извини, и все тут.

– Какие же вы гады… – прошептал Эндрю и крепко зажмурился.

– Мы не виноваты, – сказал Банни тоном обиженного ребенка. – Это ваши. Ее лазером. Сразу, наповал. Думаешь, мне не жалко?

– Приехали, – сказал Вайль. – Осторожнее, господа. Взяли.

Сильные руки подняли Вернера и усадили во что-то мягкое и пружинящее. Эндрю открыл глаза. Их застилали слезы. Ему деликатно сунули в руку салфетку.

– Давай потом все это, а? – попросил Вайль. – Так уж вышло, сделанного не воротишь.

– Точно, – поддакнул Банни.

 – А ты сейчас отвечаешь за корабль. Больше некому."

"Эндрю вытер лицо и отбросил салфетку. Он сидел в ходовой рубке, в кресле старшего навигатора. И одного взгляда ему хватило, чтобы понять – в рубке тоже шел бой. Здесь было много крови, и большая часть аппаратуры нуждалась в замене. Повсюду шлялись десантники, с любопытством поглядывая на экраны и пиная ногами обломки техники. Из-за резервного пульта торчали чьи-то ноги в обгоревших башмаках. Одна подошва еще слегка тлела.

Эндрю показалось, что это лежит навигатор Камински, и ему вдруг стало окончательно нехорошо. Происшедшее не вогнало его в ужас. Он просто разозлился. Тупая сила штурмовой пехоты наконец-то разбудила в душе ненависть. Безмозглая мощь, убившая Дженни. Бестолковая агрессия, чуть не угробившая его самого. Бессмысленная ярость, поставившая на край пропасти даже себя, но до этого искоренившая все, что считала чужим и неправильным.

Эндрю вдруг понял, что ненавидит этих людей. Более того – всегда ненавидел.

Просто раньше он считал их большими детьми, недотепами и бедолагами, достойными жалости не меньше, чем он сам, такой неприкаянный и одинокий. Но теперь десантники показали характер, и жалеть их было уже не за что. На поверку дети оказались всего лишь убийцами.

– И чего вы от меня хотите? – спросил он.

– Сделай что-нибудь, чтобы нас сразу не убили, – сказал Вайль.

– Это как? – удивился Эндрю.

– Ну, допустим, отгони эту хреновину домой.