Лучший друг моего парня

Мирон сдавливает руль до неприятного скрипа кожи, но ударяет по тормозам, останавливается сразу за углом университета. Прижав к себе сумку, смотрю на профиль парня, игнорируя учащённые удары сердца.

В образовавшейся тишине слышны лишь звуки проезжающих мимо машин и наше частое дыхание.

— Что с твоим голосом? — первым прерывает молчание Мирон.

— Не твоё дело.

— Было бы не моё, не спрашивал бы, — отвечает резко и поворачивается.

Окидывает своим фирменным цепким взглядом, от которого у меня пальчики в ботинках поджимаются, а внизу живота начинает зарождаться тёплый ураган.

Игнорирую острый приступ желания прикоснуться к точёному, словно высеченному из камня лицу Мирона. Он сейчас в своём лучшем образе. Холодный, надменный мудак, который меня возбуждает. Но теперь у меня есть некоторые обязательства перед другими людьми. А его обидные, и не одни, слова впечатались в мой мозг — не стереть!

Запрокинув голову, громко смеюсь.

— Заботу решил включить? Ты опоздал! — кидаю слова ему в лицо, как швыряют перчатку перед дуэлью.

— Забыла, что он мой лучший друг? Общее у нас всё равно будет. Например, Соколов. Я тебе звонил вчера, — произносит Гейден, подпирая двумя пальцами подбородок.

Смотрю в его лицо, а затем на руки.

Что он от меня хочет?

— Я была занята.

— Искала неприятности на свою задницу?

— Да какое тебе дело, что я делаю, где и с кем? Я не твоя собственность.

— Не моя. Семьи Соколовых, — подтверждает.

Узнал всё. И его это задело? Поэтому он здесь?

— Так вот что тебя задевает, — понимающе киваю и обличительно тыкаю пальцем в сторону Мирона. — Что я выбрала не тебя и твои деньги! Что не умоляла тебя купить меня? И не таскалась за тобой как собачка? Ты этого хотел? Чтобы бегала и унижалась?

В конце перехожу на крик, а Мирон болезненно морщится.

— Прекрати орать. И послушай меня. Соколова тебя использует во благо себе.

Если он хочет меня удивить, у него не получается. Дмитрий Константинович, адвокат Соколовых, ещё вчера посвятил меня в кое-какие детали с позволения Эвелины. Я с самого начала знала, на что шла. И я соврала полиции.