Лучший друг девушек – Мендельсон

 – Приобретаем розочки для козочки… Дамы, дамы, – он кинулся к Маринке, – купите букетик, порадуйте себя сами!

– Спасибо, не надо, – гордо заявила Маринка, – у нас этих цветов полная спальня! Уже не знаем, куда ставить. Все несут и несут…

– Помер кто-то? – сострадательно поинтересовался продавец.

– Хам! – одарила его Маринка и потащила подругу дальше. – Неужели по нашим лицам видно, что цветы нам никто не дарит! Нет, тебе вчера Гурин принес веник. Значит, это видно по моему лицу. Значит, из нас двоих я самая разнесчастная.

И после этого ты, Настена, еще сомневаешься, нужно ли мне помогать?!

Маринка действительно выглядела несчастной. И Насте пришлось клятвенно заверить подругу, что помогать она ей обязательно будет, но в разумных пределах, без нарушения статей Уголовного кодекса. Перепелкина, как и великий комбинатор, Уголовный кодекс чтила.

Договорились встретиться вечером после работы возле дома Соловьевой, где по соседству снимала квартиру пассия Копейкина. Маринка обещала освободиться раньше и занять пост для наблюдения в кустах сирени, которая буйно росла у подъезда.

Настя пообещала ее в кустах найти, как только удастся сбежать от Шаманской. Она, конечно, надеялась задержаться, чтобы посмотреть на Владика, топчущегося на заднем крыльце загса. Убедиться в том, что он встречает Вишневскую, и наплевать на него так же, как и на Гурина."

"Не было в ее жизни настоящих мужчин – и не надо. Видимо, повис над ней астральный венец безбрачия, и ничего с этим поделать нельзя.

Разве что помочь Маринке завоевать сердце Копейкина. Но Настя в этом сомневалась, подруга выбрала явно не тот путь. Хотя в любви все пути хороши, лишь бы они привели к счастью, а не к угрызениям совести и бессонным ночам.

Это касается и Насти. Отобьет она у Вишневской Влада, та будет страдать и чахнуть на Настиных глазах, а Настя будет страдать от совестливости. Придется менять работу. Жаль, трудиться в кузнице браков Насте очень нравилось. Особенно когда доверяли проводить торжественные регистрации.

«Эти глаза напротив» жениха и невесты, полные надежды и радости, с выступающими под марш Мендельсона слезами, она никогда не забудет. Впрочем, о чем это она?

Никто увольнять ее пока не собирается. С обеда Настя не опоздала, пришла вовремя. Римма как раз докуривала у подоконника.

– Он позвонил, – трагически сообщила Вишневская, – сказал, что любит другую, стервец!

– Мне очень жаль, – действительно расстроилась Настя.