Ложь напрокат

В тот момент мы и не догадывались, что неуемный восторг у деревенских жителей вызвали не мы, а Денька. Склонив голову набок, она терпеливее нас ожидала окончания стихийного собрания. Жители осмелились подойти ближе. Денька не подала никаких признаков беспокойства, только тяжело вздохнула. Щеки, висевшие складками, горестно вздрогнули, печальные глаза посмотрели на каждого из любопытствующих.

– Девки! Гля-кось! А ведь она на нашего Гребуню похожа. Только у того морда поширше будет! – Это замечание сделало Денькины глаза еще более печальными.

 – Ой, ща заплачет прям. Не плачь, миленкий. Не будем обзывать, не будем…

– Не кусается? – опасливо спросила полная низенькая женщина в резиновых ботах, байковом халате и пестром платке, повязанном так, что оставались торчать уши с массивными серьгами.

– Не кусается, – ответили мы с Наташкой разом.

– А че ж это за порода такая? Отродясь не видала…

Денька уставилась на любопытную даму, всем своим видом показывая, что таких, как она, на своем собачьем веку тоже не встречала.

И ничего. Не удивляется.

– Ну ты че, мам! Это ж бульдог, – поспешила просветить мамашу рослая дочь, одетая в хороший костюм и обутая в такие же, как у мамы, боты.

Разубеждать народ мы не стали. Дальше началась суета. Рослая девушка Саша, или Шурка, как звала ее мать, приволокла откуда-то здоровый гвоздодер и мигом поотрывала доски на окнах. Мы с Наташкой лихо перетаскали все вещи из машины, складируя их на высоком крыльце. Денька, сначала носившаяся вслед за нами туда-сюда и обратно, после третьего захода поумнела, уселась у лавочки перед окнами и только следила за нами большими влажными глазами.

Вернувшаяся от соседки с ключом от дверного замка Танюшка открыла дверь и первой шагнула в мрачный коридор. Окна там не было. Мы подхватили сумки и осторожно двинулись за ней. В избе стоял стойкий запах сырости и запустения. Несмотря на жаркий день и более чем теплый вечер, внутри было холодно.

– Протопить надо, – деловито сказала Александра.

 – Там у вас во дворе дров-то полно. Мамка говорила: когда тетка Лиза к вам в Москву перебиралась, переживала – запас большой, а жить некому. Ща я принесу. Лежанку в комнате тож протопим. Совсем другой дух будет, – донеслись ее слова откуда-то снизу.

Не успели мы занести сумки в комнату, как она вернулась с огромной охапкой дров и грохнула ее на кухонном, покосившемся в сторону заваливающегося двора, полу. Я невольно посмотрела на костюм Шурки.