Ложь напрокат

У меня, кстати, есть фотография – мать бывшей хозяйки нашей избы там горничной служила. Такой домина шикарный! Сохранился только дом, где дворня жила. Бревна – двумя руками не обхватить… Чуть подальше между деревнями автобусная остановка будет. Видите площадочку песчаную? Остановка называется «Бабка Марфа». Тут в лесу, примерно через полкилометра, ее малюсенькая избушка стояла. Одна жила. Никого и ничего не боялась. Говорят, к ней даже беглые уголовники забредали. Она всем помогала и ни о чем не расспрашивала. Кормила, поила, травками лечила.

Как умерла и где похоронена, никто не знает. Очень давно это было. Но память человеческая длиннее жизни… А впереди – прошу любить и жаловать – моя Таложня.

Татьяна радовалась, как ребенок, а я с ужасом ждала, что вскоре увижу разбитые окна полуразрушенного дома, в котором невозможно жить…

– Вот сюда, Наташенька, – услышала я веселый голос Татьяны.

Машина остановилась в проулке между двумя избами, очень похожими друг на друга. Даже дворовые пристройки у них одинаково поехали назад, демонстрируя желание со временем отпочковаться окончательно.

– Нам сюда, – указала Танюша на правую избу.

Я с облегчением перевела дух, заметив, что окна заколочены досками. Это вселяло надежду на то, что стекла целы. Стоило только приоткрыть дверь, как Денька, почувствовав пьянящий воздух свободы, одним прыжком сиганула мне на колени, естественно, задев лапами почти свежий – с утра только – синяк, а потом, нагло прикинувшись калифорнийским червяком и не обращая никакого внимания на вопли Наташки, протиснулась в узкое пространство между сиденьями и дверью.

Там она, фыркая и возмущаясь, ненадолго застряла, пока наконец не вывалилась из машины. Моментально присела, поглядывая на нас, как бы приглашая последовать ее примеру, и надула лужу. Мы разом засуетились и стали выгружаться из машины. На противоположной стороне улицы собралось несколько человек. Мы приветливо поздоровалась, нам степенно ответили.

– Я сейчас. Наверное, не узнали меня в нынешнем обличье.

Татьяна торопливо подошла к собравшимся. Послышались громкие восклицания и оживленный разговор. Несколько раз все, включая Татьяну, оглядывались на нас и смеялись. Чувствуя себя крайне неловко, мы переглянулись, и Наташка пробормотала:"

"– Еще три минуты, и я не выдержу. Стоишь, как дура, и не знаешь, что делать. То ли улыбаться тому, что они там про нас плетут, то ли испепелить их взглядом.

– Лучше улыбайся, – скривилась я. – Мы уедем, а Татьяне здесь жить.