Ложь на крови

— Вот, Мишаня, — сказал капитан, когда они с Михаилом как-то поздно вечером вышли на улицу, собираясь разойтись по домам. — Сделали мы с тобой большое дело.

— Это верно, Дмитрий Федорович, — согласился парень. — Жаль, Захаров до суда не дожил.

— Ничего. Если действительно есть там что-то после смерти, то в рай он точно не попадет. Грешки в ад утянут. Кстати, а ведь пристрелил его тогда ты.

— Да? Ну, может быть. Когда Захаров сдал меня Федоркову, у меня как будто ум за разум зашел.

— Хорошо, что ты самого Федоркова не положил, только в ногу ранил.

— Вы правы. Черт с ними.

— Только, Мишаня, я тебе вот что скажу: это еще не конец. Одну такую шайку мы обезвредили. А сколько их еще может быть. Не одна и не две, это точно. Так что, боюсь, работы на наш с тобой век еще хватит.

— Ничего, товарищ капитан. С этими сладили, неужели с другими не справимся?

— Верно говоришь, боец.

— В ту самую пивную сходить? — улыбнулся Митьков.

— Можно и туда. А можем и у меня посидеть. Мне тут коньячок подарили. Заодно и попробуем.

— Я не против."

"— Слушай, а давай еще и Сашку позовем. Она ведь, как-никак, нам тоже помогала.

— Сашку? — Старший лейтенант смутился.

— А что такого. Сейчас зайдем к ней да пригласим. Ты ведь знаешь, где она живет?

— Знаю.

— Так за чем дело стало? Пойдем.

— Дмитрий Федорович, может, не стоит? Может, лучше мы с вами вдвоем посидим?

— Что, боишься, что она тебя увидит пьяным в стельку и сбежит? Запомни, Миша, если ты женщине нравишься, действительно нравишься, то ей плевать на такие мелочи.

Переводчица Саша Тюрина оказалась дома и с удовольствием согласилась составить компанию двум офицерам контрразведки. Попросив подождать, она скрылась за дверью и минут через десять вышла одетая по форме и с узелком в руках.

— Санька, только не говори, что ты ко мне жить переезжаешь со всеми вещами, — усмехнулся Дмитрий.

— Нет, — улыбнулась девушка. — Просто у вас наверняка с закуской дома беда.

Юркин крякнул.

— Ну, что стоим, — подмигнула она Михаилу. — Идем.

И они пошли.

Капитан не помнил, когда в его скромном обиталище было так светло и весело. Шутки, смех, разговоры. Как будто никакой войны, диверсантов, бандитов.