Ловушка для стервы

Поверьте мне.

— Я не привык верить малознакомым выскочкам.

— Зря вы так. Тем более, что мы не так уж мало знакомы. У нас есть кое-что, точнее кое-кто, кто нас очень объединяет, — не пойму, куда он клонит, но мне это начинает очень не нравиться.

— Даже не хочу знать, кто это может быть.

— А зря. Наталья не поделилась нашей историей знакомства? — что за хрень, что он несет? Даже ничего не спрашиваю, смотрю вопросительно. Этот мудак продолжает.

— Вижу, не поделилась. Это о многом говорит, не правда ли?

— Что ты несешь? — цежу сквозь зубы, едва сдерживаюсь, чтобы не двинуть ему в морду.

Каждый раз, когда он произносит имя Наташи своим поганым ртом, мне ему язык вырвать охота. А сейчас он еще и намекает непонятно на что.

— Не рассказала тебе Наташа о нашей истории любви, давно это было. Я даже сначала ее не узнал. Потом вспомнил. Она сильно изменилась, конечно. В лучшую сторону, — он говорит, а я уже начинаю кое-что понимать, по спине пот градом, а каждое слово, как будто загоняет иголки под ногти.

 — Мы с ней учились вместе, — продолжает эта падаль, — она была влюблена в меня с первого курса. А я молодой был, баб полно. Сначала не замечал ее, а потом не смог пройти мимо ее влюбленных глаз. Я был ее первым мужчиной, а ведь женщины такое не забывают, ты же понимаешь? — сжимаю зубы так, что сейчас раскрошу их на хрен. Каждое его слово — раскаленное клеймо. Хотел бы не поверить, но понимаю, что говорит правду. А ведь я заметил, что Наташа странно на него среагировала на том вечере. Подумал, что показалось. Оказывается, нет. И ведь ничего мне сказала. Почему? А этот урод и не думает затыкаться.

— Я помню ее юное тело, она мне в любви признавалась каждые пять минут, смотрела на меня, как на Бога.

— А ты кинул ее, потому что сучья натура — это навсегда, — говорю сквозь зубы, — ты для чего мне все это рассказываешь? У меня тоже было до хрена баб. И в любви мне тоже признавались. И что?

— То есть Наташа, всего лишь одна из баб? Тогда давай ты мне ее отдашь тоже вместе с тендером.

Я тебе даже готов немного откатить.

— Да ты что? И сколько? Только цену давай отдельно за тендер, отдельно за Наташу.

Он берет салфетку, пишет две суммы. Первая с пятью нулями. Вторая значительно скромнее.

— Это в евро, — уточняет он.

— Супер. Только Наташу ты оценил слабовато. Она стоит намного больше.

— Поторгуемся? — я охреневаю от этого базара. Терпение у меня заканчивается.

— Слушай, то, что ты мудак, я понял давно. А с мудаками я не торгуюсь.