Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Приклеиваю улыбку к лицу, впуская солнечный свет и немного приоткрываю форточку, запуская в помещение свежий воздух.

Поворачиваюсь к кровати, где лежит мать. Проснулась. Встречаю теплый взгляд голубых глаз."

"— Привет, ма! — весело и на позитиве, — Ну как соня, что снилось?

В ответ тишина. Ивет сложно говорит. Иногда, по большой необходимости, она пытается что-то сказать, но это отнимает у нее все силы. Ей нельзя переживать, волноваться. Только покой.

— Мать, мне Марта такое рассказала, — улыбаюсь, слежу за ее мимикой, которую научилась считывать, — Ты помнишь Сару? — моргает в ответ, значит да — Так вот, там в нее чувак втюрился.

Смеюсь, заполняю эфир пустым трепом.

Начинаю привычную процедуру массажа, которому я научилась, наблюдая за работой персонала в реабилитационном центре.

Болтаю без умолку. На меня находит. Не могу жалеть ее. Не хочу видеть слабой. Да и Ивет не позволит подобного к себе.

Мать — боец. Даже сейчас, прикованная к постели, сильная женщина, все понимает, знает и принимает правила моей игры.

— Причешемся, красавица?! — подмигиваю и принимаюсь проводить расческой по белому золоту волос, — Мам, мне бы такие волосы, честное слово — ловлю смеющийся взгляд. — мы обе знаем, что мои локоны даже лучше.

Ласково расчесываю длинные пряди Ивет, натыкаясь на полный осознанности взгляд.

Неизменно улыбаюсь в ответ. Пытаюсь казаться веселой. Ивет умна и вряд ли я могу ее провести своей дешевой клоунадой, но мне так легче.

Я не хочу видеть на дне этих родных глаз тревогу и чувство вины, которые там проскользнули перед одним из приступов, когда мама спросила меня о Гарварде и учебе.

Пришлось врать. Наболтала, что мне одобрили академ в универе. С Ивет станется считать себя виновницей моих невзгод.

Заплетаю длинные белокурые прядки в косу.

— Давай мам, помоги мне, подвигайся. — тяжело выдыхаю я. В последнее время усталость дает о себе знать. Я почти не сплю и балансирую на грани своих возможностей.

Разминаю конечности и переворачиваю мать с боку на бок, стараясь не замечать напряженного взгляда.

Вот и сейчас она молчаливо сносит мои манипуляции, преодолевает скованность мышц и безотрывно следит за выражением моего лица.

Мне кажется, она знает. Есть вещи, которые не нуждаются в том, чтобы быть озвученными.

Мама все видит на дне моих глаз.

Смотрит на меня со всей любовью на которое способно материнское сердце. Сцепляю зубы, чтобы не расклеится.