Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Я всего лишь сделала крюк, вернувшись туда, откуда начала путь своего липового восхождения.

Смотрю на чернокожую полную женщину средних лет и понимаю — жизнь беспощадна: потухший взгляд и седина в когда-то черных как ночь кудрях.

Вот оно. И я там скоро буду.

Глава 31

— Адель, я ушла на работу. — звонкий голос Эйрин и хлопок входной двери заставляет вздрогнуть.

— Хорошо! — кричу в ответ.

Смотрю на часы. Скоро мама проснется. Открываю ящики и вытаскиваю полупустую пачку овсянки, с осторожностью, чтобы не просыпать крупу, заливаю в кастрюльку необходимое и пока готовлю одну порцию, прикидываю, когда смогу пополнить запас.

Помешиваю кашу. Пью чай.

Все как-то беспросветно.

Вот уже пару месяцев, как я пошла работать на фабрику — швеей в ночную смену.

Злая и горькая реальность. Мои знания и диплом оказались не удел. Кого в трущобах мне обучать музыке или французскому?!

Здесь не нуждаются в услугах репетитора, в моем районе многие и в школу-то толком не ходят.

Больно, обидно, но что поделать…

Единственная работа, которая оказалась мне доступна — это место моей матери на старой швейной фабрике.

Одна Соммерсье ушла и ее место заняла другая. Хорошо, что хоть туда взяли… Все деньги, которые были ушли на лечение и лекарства. Хоть какие-то копейки нужны, чтобы сводить концы с концами.

Ставлю горячую кашу и чай на поднос для мамы.

Мою свою чашку. Сегодня это и был мой завтрак.

Вот он мир, из которого когда-то мне казалось, что я вырвалась. Реальность не щадит меня и возвращает долги.

Кладу вымытую чашку в сушилку.

Смотрю на часы. Время. Пора проводить необходимые процедуры по уходу.

Работа на фабрике и бессонная ночь оставляют свои следы. Мне тяжело не валится с ног, хочется поспать, но — на это нет времени.

Жизнь складывается в определенный устаканившийся ритм.

Я прихожу со смены рано утром. Вскоре после этого Эйрин уходит на работу. Я ухаживаю за матерью днем. Пышка дежурит ночью. Ну спит рядом, чтобы быть на чеку.

Вот и все. На этом все. Сказка закончилась, так и не начавшись.

Последние месяцы борьбы — самое тяжелое, что когда-либо приходилось выдерживать.

Захожу в комнату к Ивет и ощущаю спертый запах лекарств, который щиплет слизистые носа. Ненавижу эту вонь. Этот аромат болезни въелся в подкорку на уровне инстинкта отвращения. Кладу поднос на стол. Подхожу к окну и отдергиваю старые, выцветшие зеленые занавески, чистые, но потрепанные.