Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Линчевал, в зверя превратившись. Коул в тюрьме под присмотром ищеек Димитрия. Суда не избежит по любому. Удавку на шее федералы уже сжимают во всю. Махинации на миллиарды вскрылись. Ублюдок пока в кресле моем сидел такого дерьма наворотил, что здесь уже не просто на пожизненное тянет, а на стул электрический можно и присесть.

Месть исполнена. Остались детали. Механизм сработает. Обратного не дано. Вопрос решен.

Долг выплачен. И как-то все уже теряет смысл, если та, которая была всем ненавидит. Если ей нужна моя жизнь в искупление, пусть берет.

Не важно уже ничего.

Не достоин монстр ее. Принимаю решение. Пусть стреляет. Без нее все равно не жить. А отпустить не смогу.

— Оружие на предохранителе, Адель. — проговариваю ровно.

Балдею от нее. Одно прикосновение к заветной плоти, и я буду на вершине наслаждения.

Но она не подпускает.

Закрылась от меня.

Врагом стал.

— Уйди с дороги. Ненавижу тебя!

Сцепляю зубы.

Ей и пули не нужны.

Каждое слово ядовитая стрела, вспарывающая меня, гасящая жизнь и разносящая по венам отраву.

— Единственный шанс уйти, птичка — выстрелить. — поясняю — По-другому не отпущу.

Все правда. Я готов свалится трупом у ног своей Канарейки. Но не отпускать.

Если нужна моя жизнь в искупление, пусть берет.

Губку пухлую нижнюю прикусывает, думает.

А я уже знаю, что выстрелит.

Чувствую.

Окидываю взглядом точеную фигурку. Желанная девочка. Гордая. Красивая. Смелая.

Прости меня, маленькая, за все прости.

— Дай мне уйти, Тайгер.

Качаю головой отрицательно. Не смогу. Только мертвым.

Чую, как что-то в ней меняется, неуловимо.

Решение принимает и… улыбается.

Что-то меня торкает и ломается.

Чутье.

Вой свой раненный слышу.

На инстинктах все просекаю.

Отталкиваюсь ногами и прыгаю. Глаза прикрывает. Хватаю за дуло пистолета к виску поднесенного, сжимаю между указательным и большим пальцем, отвожу и руку прошивает огнем.

Задевает видно немного. Уже не чувствую.

Единственное что ощущаю, это тонкое, хрупкое тело подо мной и дыхание всхлипами, срывающееся с губ.

— Живая…

Ошалело трогаю ее, ласкаю.

Охреневаю от храбрости.

Идиотка.

Между моей и своей жизнью — МОЮ выбрала.

— Никогда. Не. Отпущу. Адель. Моя. Всегда. Навсегда.

Задушить хочется за то, что себе навредить хотела, наказать. Но одно прикосновение к нежной коже и меня уносит.