Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Никогда не вернусь на свою улицу, в дом, который до последнего считала своим.

Впереди лишь тьма, неизвестность, да и стук дождя по стеклу вагона, сопровождающий нас на всем пути. Кажется, что природа плачет вместе со мной.

Трогаю мокрые щеки. Мне ничто и никогда не давалось легко. Свой путь приходиться пробивать.

Так уж случилось, значит так было суждено…

Мягкие руки обнимают за плечи.

— Девочка, поговори со мной…

Заглядываю в обеспокоенное лицо женщины. Черные глаза смотрят с теплотой, как-то уж очень по-матерински.

Эйрин не нуждается в объяснениях, она все и так знает.

— Нечего говорить.

— Ты можешь написать заявление…

Смеюсь. Дико. Хохочу так, что уши закладывает и замолкаю так же резко.

— В лучшем случае меня упекут года на три за дачу ложных показаний.

Внезапно в своей наивности Эри кажется такой трогательной. Смотрю в родное лицо, частично скрытое в ночном полумраке. Полная женщина, несмотря ни на что, улыбчивая, с сединой, которая проглядывается в когда-то смоляных прядях, смотрит с надеждой.

Вспомнилось детское прозвище: “Мамочка Эйрин” — верная соратница, названная мать. Якорь, который столько времени удерживал, не давая утонуть.

Сколько заботы в этих влажных глазах, сколько самопожертвования.

Давным-давно, еще ребенком я обрела родного человека в лице этой женщины и теперь, когда годы начали брать свое, я понимаю, что настал мой черед становиться у руля нашего маленького кораблика и решать в какую сторону плыть…

Эри ведь сейчас жертвует всем и идет вслед за мной.

Там в нашем городке у нее была какая-никакая устоявшаяся жизнь, работа с мизерной зарплатой, знакомые, привычный быт.

И хотя условия были тяжелыми, но это была ее жизнь. Другой Эйрин не знала и сейчас лишалась всего к чему привыкла, теряла все, что имела.

Изучаю свою Пышку, вглядываюсь в черты и вижу бесконечную преданность в ее усталых черных глазах в уголках которых уже начали скапливаться морщинки.

Сколько всего хочется сказать в эти секунды. Как щемит сердце при взгляде в эти глаза, однако, именно сейчас мне нельзя расклеиваться."

"Только вперед, не сворачивая. Назад дороги нет.

Позади — догорающие остатки прошлого, пепел и прах.