Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

В желудке пусто, но рвотные позывы душат не прекращаясь.

Педантичный маньяк пугает до ужаса, до седых волос. Затем, как ни в чем не, бывало, он идет и открывает дверь.

Приближается, садиться напротив и говорит мне:

— Сильно не переживай, привыкнешь. Твоя мать по началу тоже сильно сопротивлялась, но ничего потом привыкла.

Мотаю головой. В ушах шум. Осознаю весь ужас полученной информации.

— Можешь обращаться в полицию, все равно ничего не докажешь. Никто до тебя ничего не доказал. А и еще, если надеешься на Гринвуда, так он уже на том свете вместе со своей бвндой.

Сегодня их всех порешали, если ты еще не в курсе.

Меня знобит и бьет крупной дрожью. Чувствую, как силы возвращаются.

Дико хочется уйти отсюда. Быть как можно дальше от всего того дерьма, в котором я извалялась.

Соскребаю себя с дивана и на ватных ногах выхожу из кабинета, кинув в него единственную фразу.

— Ты меня еще попомнишь.

Хотя своей головой понимаю, что я ему ничего не сделаю, если все, что он сказал правда…

Глава 44

В полном аффекте дохожу до дома.

Звоню в дверь и мне открывает Эйрин. Смотрит мне в лицо и кивает:

— Уже знаешь, да…

Прохожу в квартиру. Не отвечаю.

— Ада… Гринвуд сам выбрал этот путь… он всегда ходил по лезвию ножа… — замолкает.

Не реагирую. Все в тумане. Беру телефон и звоню. Набираю Фила снова и снова и каждый раз слышу одно и тоже. Абонент выключил телефон, или находиться вне действия сети.

С трудом дрожащей рукой отключаюсь, и не обращая внимания на Эйрин, иду в ванную.

Захлопываю дверь, придавив ее собой и меня прорывает. В голос рыдаю, захожусь в истерике.

Фила. Больше. Нет.

Эта мысль бьет в самое сердце. Я ведь любила его… по-своему. Мой друг и защитник, опора. Мой безбашенный сорви голова. Пацан из далекого детства…

Раздеваюсь. Вижу свое отражение в зеркале: затравленный взгляд, паника и бледное лицо. Изучаю свое тело. Нигде ни намека на произошедшее. Ни синяка, ни пореза. Опытный маньяк знал, что делать и как.

Осознание себя такой беспомощной — удар под дых.

 Крик рождается глубоко в душе и вырывается наружу болью. Ноги слабеют, и я грохаюсь на пол, бьюсь в истерике, упав на холодный пол, царапаю плитку, не чувствуя боли в руках, не понимая, что до мяса ломаю свои ногти."

"Отчаяние, которое заполняет нутро нестерпимо. Включаю воду и встаю под душ. Внутри — пустота.

Мокрые пряди, облепляют лицо словно жирные блестящие черви.

Хватит! — криком проноситься в голове.

— Хватит! — шепчут губы.