Ловушка для адвоката

Об этом объявят на следующей неделе, а пока я прошу вас информацию не разглашать. К сожалению, первый обвинитель опаздывает…

За спиной открылась дверь, и Босх обернулся. В зал вошел Микки Холлер. Гарри не верил своим глазам — не потому, что плохо знал Холлера в лицо, они были единокровными братьями, — просто видеть его здесь было в высшей степени странно. Защитник по уголовным делам смотрелся в окружной прокуратуре как кот на собачьей площадке.

— Я знаю, — усмехнулся Холлер, — ты думаешь: «Какого черта он тут делает?»

Продолжая улыбаться, Холлер отодвинул кресло и сел рядом с Мэгги Макферсон.

— Вы… вы ведь были женаты, верно?

— О да! — воскликнул Холлер. — Семь чудесных лет.

— Хм… Теперь она обвиняет Джессапа, а ты его защищаешь… Смахивает на конфликт интересов, а?

— Нет, Гарри, никакого конфликта: мы оба его обвиняем. Я первый обвинитель, Мэгги — второй. И мы хотим, чтобы ты вел у нас следствие.

Босх выглядел растерянным.

— Погоди… Ты же не прокурор. Это как-то…

— Меня пригласили независимым обвинителем, Гарри, все законно. Я бы не сидел здесь, будь оно иначе. Мы хотим припереть Джессапа к стенке и просим тебя помочь.

— Судя по тому, что я слышал, дело тухлое. Или вы хотите сказать, что Джессап подделал анализ ДНК?

— Нет, ничего подобного, — сказала Макферсон. — Мы провели свои собственные тесты, все правильно. На платье жертвы нет ДНК Джессапа.

— Но это еще не значит, что дело проиграно, — вставил Холлер.

Босх перевел взгляд с него на прокуроршу, потом обратно. Он все еще не понимал.

— Тогда чья была ДНК?

Прежде чем ответить, Макферсон переглянулась с Холлером.

— Отчима девочки. Его уже нет в живых, но мы полагаем, что сумеем объяснить, как сперма могла оказаться на платье.

Холлер подался вперед:

— Причем это объяснение не помешает повторно осудить Джессапа за убийство.

Босх молчал. Он думал о собственной дочери. Существуют виды зла, которые следует искоренять любой ценой, и убийцы детей возглавляют этот список.

— Я с вами, — сказал он.

3

Вторник, 16 февраля, 13:00.

Зал для пресс-конференций в окружной прокуратуре не видел ремонта с тех пор, как в нем проводились брифинги по делу Чарлза Мэнсона. Выцветшие деревянные панели и обвисшие флаги в углу служили фоном для тысяч встреч с репортерами и придавали происходящему жалкий вид, не вязавшийся с истинным могуществом учреждения.