Ловушка для адвоката

— Что будем ей говорить? Я думал для начала просто удостоверить личность, а потом выяснить, захочет ли она давать показания.

— И не упоминать о тесте ДНК?

— Вот именно, иначе вместо согласия можно получить отказ.

— С другой стороны, она имеет право знать.

— Узнает потом. Столько лет прошло. В ее прошлом было много черных полос, неизвестно, какой она стала… Приедем — увидим.

— Тогда действуем по обстоятельствам. Скажем, если почувствуем, что можно.

— Короче, сама решишь.

— Хорошо то, что ей придется давать показания только один раз, на основном процессе, никаких предварительных слушаний или Большого жюри.

— Еще хорошо, что ты сама ею займешься.

— Да.

Работать с основным свидетелем, конечно же, следовало Мэгги Макферсон — в отличие от Холлера она была профессиональным обвинителем.

— А со мной кто, и что я буду делать? — спросил Босх.

— Пока не думали. Возможно, Джессап все-таки даст показания. Микки так считает.

Она захлопнула папку. Больше обсуждать было нечего.

Остаток полета прошел за разговорами о дочерях и просмотром иллюстрированных журналов, которые разносили стюардессы. Самолет приземлился в аэропорту Си-Так раньше времени, там путешественники взяли напрокат машину и направились на север. Босх сел за руль. В автомобиле действовала система навигации, но у Мэгги и без того были подробные инструкции, полученные от секретаря прокуратуры.

— Что-то не так, Гарри? — вдруг спросила Макферсон.

Он пожал плечами:

— Странное дело. Преступник двадцать четыре года в тюрьме, а мы его выпускаем…

— Я не о деле, — улыбнулась она. — Ты какой-то невеселый.

Босх заглянул в чашку с кофе. Он держал ее обеими руками — не из-за качки, а потому что было холодно.

— А, вот что…

Он надолго замолчал. Можно ли раскрываться перед этой женщиной? Знакомы всего неделю, а она уже лезет в душу.

— Столько дел, нет времени радоваться, — сказал он наконец.

— Микки рассказал мне кое-что о Гонконге, — призналась Мэгги. — О том, что случилось с твоей дочкой.

Босх кивнул. Всего Мэгги, конечно, не знала. Не знал никто, кроме Мэдлин и его самого.

— Да, ей пришлось многое пережить. Наверное, в этом дело.