Ловушка для адвоката

Интересно, он знает, что окружен? Вертолет должно быть слышно.

— Гарри говорил, что прибой под пирсом такой громкий, что хоть из пушки пали, не услышишь.

— Ладно, скоро будет ясно.

Минуту-другую мы смотрели молча, потом я спросил:

— Мэгги, девочки тоже смотрят?

— Нет, что ты. Они играют на компьютере в другой комнате.

— Это хорошо.

Голос комментатора монотонно бубнил, комментируя картинку на экране. Мэгги долго молчала, потом задала вопрос, который, видимо, мучил ее весь день:

— Холлер, ты думал, что дело может так обернуться?

— Нет, а ты?

— Нет, никогда.

— Угу.

— Что ж, по крайней мере Джессап спас нас от позора.

— В каком смысле? — удивился я. — Мы выиграли, и он это понял.

— Ты разве не слышал интервью с присяжными?

— По телевизору? Нет.

— Номер десятый твердит по всем каналам, что голосовал бы за невиновность Джессапа.

— Кернс?

— Ну да, тот самый, которого взяли на замену. Все остальные говорят — виновен, кроме него.

"Я смог лишь ошарашенно покачать головой. Все впустую. Один-единственный недовольный жизнью присяжный — и преступник на свободе! Мой взгляд вновь переместился с экрана телевизора к дальнему западному горизонту. Где-то там были Санта-Моника, Тихий океан, вертолеты над пирсом…

— Интересно, доведется ли Джессапу узнать об этом? — сказал я.

44

Четверг, 8 апреля, 18:55.

Солнце почти касалось океанских волн, отбрасывая сверкающую зеленую дорожку. Босх стоял плечом к плечу с Райтом с южной стороны пирса Санта-Моника. Оба смотрели на маленький темный экран, где мелькали непонятные тени. Райт командовал операцией по радио, Босх смотрел и слушал, но общаться мог исключительно через Райта.

Голоса по радио заглушал шум прибоя, не помогали даже наушники.

— Я пятый, мы внутри.

— Картинку! — скомандовал Райт.

Картинка на экране стала резче, и Босх узнал очертания складских бараков под пирсом.

— Вот эта. — Он показал дверь, через которую входил Джессап.

— О'кей, — кивнул лейтенант и снова заговорил в микрофон: — Вторая дверь справа, повторяю: вторая справа. Занять позиции!

Картинка помутнела и задергалась, потом выровнялась. Теперь дверь была ближе.

— Третий и четвертый… — Остаток фразы утонул в грохоте обрушившейся волны. — Третий и четвертый, не слышу.

— Третий и четвертый на позиции.