Ловушка для адвоката

Он понуро побрел к своему столу, где ждал не менее подавленный клиент. Я встал и пошел к трибуне, не дожидаясь приглашения судьи.

— Должен признать, мистер Роман, что ваши показания несколько удивили меня. Так говорила Сара Глисон, что ее сестру убил отчим, или не говорила?

— Нет, не говорила. Меня научили это сказать.

— Кто научил?

— Защитники — женщина-следователь и Ройс."

"— Вам что-нибудь обещали за это, кроме номера в отеле?

— Они сказали, что позаботятся обо мне.

— Протестую! — выкрикнул Ройс, вскакивая на ноги. — Ваша честь, свидетель явно враждебен и придумывает…

— Он ваш свидетель, мистер Ройс! — прервала Брайтман. — Пускай отвечает.

Роман продолжал:

— Они сказали, что тут большие деньги на кону, мол, на всех хватит.

Джессап с Ройсом не поднимали глаз. Однако излишнее злорадство могло покоробить присяжных, и я перешел к более важному:

— Так что именно рассказывала Сара об убийстве сестры?

— Я уже говорил: она пряталась и видела, как чужой человек схватил ее сестру.

— Она говорила, что опознала не того человека?

— Нет.

— Говорила, что полицейский подсказал ей, кого опознать?

— Нет.

— Говорила, что в убийстве сестры обвинили невиновного?

— Нет.

— Спасибо, больше вопросов нет.

Вернувшись на место, я взглянул на часы. До обеда оставалось двадцать минут, и судья предложила Ройсу вызвать следующего свидетеля, которым оказалась следователь Карен Ревелл.

Карен Ревелл была мужеподобного вида, в куртке и брюках. Суровые черты лица выдавали бывшего агента полиции. Ройс сразу перешел к делу, торопясь хоть немного восполнить потери:

— Где вы работаете, мисс Ревелл?

— Я частный следователь в юридической фирме «Адвокатская контора Ройса».

— То есть вы работаете у меня?

— Совершенно верно.

— Вы разговаривали второго марта этого года с неким Эдвардом Романом?

— Да.

— Что он сказал вам?

Я встал и заявил протест, попросив обсудить мои возражения на судейском совещании в присутствии сторон.

— Хорошо, подойдите, — сказала Брайтман.

Мы с Мэгги и Ройсом приблизились к судейскому креслу. Разговор шел тихий, чтобы не слышали присяжные.