Ловушка для адвоката

— Мне тридцать семь лет, не замужем, проживаю в Порт-Таунсенде, штат Вашингтон, уже семь лет.

— Где вы работаете?

— Я художник по стеклу.

— Какое отношение вы имеете к Мелиссе Лэнди?

— Она была моей младшей сестрой.

— Насколько она была младше?

— На один год и один месяц.

Мэгги нажала клавишу, и на больших экранах появилась фотография двух смеющихся девочек у рождественской елки.

— Вам знаком этот фотоснимок?

— Да, конечно. Это мы с Мелиссой — последнее Рождество перед тем, как ее похитили.

— То есть декабрь 1985 года?

— Да.

— Я вижу, вы с ней были почти одного роста.

— Да, она меня догнала, так что я почти не воспринимала ее как младшую.

— Вы носили одни и те же платья?

— Мы иногда менялись одеждой, но были и любимые вещи, из-за которых даже дрались… — Она печально улыбнулась.

— Вы сказали, что после того Рождества Мелиссу похитили. Это случилось шестнадцатого февраля следующего года, так?

— Да.

— Сара, я знаю, что вам это тяжело, но не могли бы вы рассказать присяжным, как все происходило в тот день?

Глисон кивнула и немного помолчала, собираясь с силами.

Я посмотрел на присяжных — все глаза были устремлены на нее. Потом обернулся к столу защиты и встретил взгляд Джессапа. Я не стал отворачиваться, стараясь, чтобы он понял мои мысли. Этим двум женщинам — задающей вопросы и отвечающей на них — предстояло вновь упрятать его за решетку.

В конце концов отвернуться пришлось Джессапу.

Между тем Сара заговорила:

— Было воскресенье… Мы собирались на службу в церковь, всей семьей.

Нам с Мелиссой велели играть на лужайке перед домом, потому что мы уже надели платья…

— Почему не на заднем дворе?

— Там строили бассейн, рыли котлован, и было очень грязно. Мама боялась, что мы запачкаемся.

— А где находились в это время родители?

— Мама одевалась наверху, а отчим смотрел спортивный матч по телевизору.

— Где стоял телевизор?

— На другой стороне дома, рядом с кухней.

— Сара, сейчас я покажу фотографию. Здесь изображен тот самый дом на бульваре Виндзор, где вы жили?

Все глаза обратились к экранам.

Дом из желтого кирпича был снят издалека со стороны улицы. Перед домом была просторная лужайка с трехметровым забором по бокам. Вдоль всего фасада шла веранда, увитая зеленью, к крыльцу вела с улицы мощеная дорожка, вдоль которой шла длинная трещина. Я не раз видел эту фотографию, но трещину заметил впервые — она казалась очень символичной, если учесть, что произошло в доме.

— Да, — сказала Сара, — это наш дом.