Ловец

Зато у такой раритетной посудины имелось одно неоспоримое преимущество: скорость на ней, наверняка, просто не чувствуется (… сколько ни подгоняй элементаля в двигателе).

Плачевный вид батискафа объяснялся просто: он был для рабочих. Простых трудяг, что каждое утро спешат на верфи, а потом глубокой ночью добираются до окраин столицы. К чему им переплачивать за комфорт спозаранку? Ведь в предрассветный час, когда глаза еще с прищуром смотрят на мир, а дрянной, повторно сваренный кофе (он же — оружие массового воскрешения), еще не пробудил организм ото сна, изыски интерьера ни к чему.

Когда я подошла к судну, капитан уже закрывал шлюз.

— Подождите. — Голос сел, и крик больше походил на шипение.

— Сюда? — с сомнением уточнил худой, как щепка, капитан, опираясь на костыль.

— Да, мне нужно во что бы то ни стало попасть на верфи.

— Четверть фунта, — безучастно озвучил мзду тощий. Он, в отличие от первого, плевать хотел на внешний вид и состояние леди.

Только тут вспомнила, что у меня с собой нет не только ни одного никелированного фунта, но даже и бронзового пенса.

Капитан, видя мою растерянность, прошелся взглядом, как наждаком, от мысов туфель-лодочек, испачканных в крови и грязи, до растрепанной макушки, а потом выдал:

— Но если денег нет, то могу взять браслетом.

Только тут я посмотрела на свое запястье. На нем, поверх посеревшей лайкры, красовалась металлическая вязь фамильного украшения, оплетавшая рубины.

— Настоящие… а я то думал, стеклярус зачарованный….

Впрочем, жадность — первейшая из добродетелей богатства, тут же взяла в его душе верх.

— А куда именно на верфи вас доставить? — видимо, крюк в обход установленного для рейсового батискафа курса, в понимании капитана окупал излишне щедрую плату.

— Галерный двор, — я обхватила себя руками.