Ловец

 — В столице — дикая редкость. Она отлично тонизирует и придает жизненных сил. А то ты выглядишь слишком изможденной.

Себе же с Заком хозяин налил обычный черный чай.

Я поднесла чашку к губам и сделала большой глоток. Густой, насыщенный вкус и пьянящий аромат. Обжигающе-горячая жидкость прокатилась по горлу и упала в желудок, а у меня перед глазами поплыла комната.

Я успела увидеть, как Зак, порываясь вскочить и ринуться ко мне, встал с кресла, но Карлос поставил ему подножку. Дальше зрение мне отказало. Я могла лишь слышать, как упало тело, как зазвенели чашки сервиза, разбиваясь об пол.

— Вот так… полежи тут, голубчик, сонное зелье действует быстро… — причитал Карлос.

Я услышала его голос рядом с собой.

— Девочка, как же тебе не повезло в этой жизни… Сначала муж-подонок, теперь вот с Дарком связалась… Но ничего, эликсир забвения все поправит. Умница, что выпила почти половину, значит, не вспомнишь ничего, что было сегодня. А потом, что же, я постараюсь быть тебе хорошим супругом… Пусть и в обличии этого юноши.

Я не могла пошевелиться, не могла открыть глаза, только слышать. Наверняка, Карлос думал, что я и вовсе без сознания, а может полагал, что все забуду.

Меж тем послышались звуки, словно по полу волокут что-то тяжелое. Вернее — кого-то.

«Вставай, вставай, Шенни, — не уговаривала себя, а требовала от собственного тела. — Я уже не размазня Хло! Я сумела выжить после взрыва, овладела магией, в конце-концов мой муж-предатель получил по заслугам.

Я представила себе, как из моего резерва тонкой струйкой начинает литься магия, как оан с током крови разносится по венам. Напрасно. Дар был глух, словно его купировали, как длинный хвост у породистого щенка. Но я не оставляла попыток раз за разом.

Он.

Карлос тащил тело по ступеням. Оно гулко ударялось головой о камень, но старик спешил. Еще один приступ он не переживет. Уже тогда, больше пяти лет назад, когда лекари поставили ему смертельный диагноз, он начал искать средство спасения. И в одной из рыбацких деревушке нашел. «Эталонный образец», девчонка, чья душа из собственного умирающего тела смогла переселиться в молодое и юное."

"Сначала он безмерно обрадовался. Вот оно! Его спасение.