Ловелас для брюнетки

В комнату влетает перепуганный охранник, останавливается возле кровати, глядя на меня, и быстро произносит:

– С вами все в порядке?

Какой уж тут порядок, скажите на милость, если лицо парня разбито, из носа течет кровь, а голос дрожит еще похлеще моего. И теперь до меня окончательно доходит – незнакомец с ножом мне не приснился.

А дальше все происходит, как в тумане или каком-то фильме ужасов – мы с охранником спускаемся вниз, где еще двое парней с разбитыми физиономиями вытирают с лица кровь и пытаются откачать третьего, который лежит на полу и никак не приходит в себя.

Я помогаю, как могу – нахожу аптечку, заклеиваю пластырем разбитые лбы, на ходу пытаясь выяснить, что же произошло.

Хотя, нетрудно догадаться, кто их так отделал – вопрос, что незнакомцу надо?

«Когда-то он забрал у меня все, теперь пришел мой черед забрать у него самое дорогое», – всплывают в памяти последние слова, которые говорил мужчина перед тем, как я провалилась в небытие. Вот сейчас приедет Валевский и разберется во всем происходящем, а меня увольте копаться в чужих тайнах и снова переживать тот страх, который я испытала при виде ледяных глаз ночного гостя.

Рома залетает в дом, как угорелый, первым делом подбегая ко мне и хватая за плечи:

– Карина, с тобой все в порядке? – трясет меня, а после начинает щупать мое тело, внимательно осматривая с ног до головы, видимо, принимая чужую кровь на одежде за мою собственную.

– Да не тряси ты, – чуть ли не рычу в ответ, все еще находясь в шоке от пережитого и увиденного.

– Господи, – на выдохе произносит парень, резко прижимая меня к своей груди, и я чувствую, как громко у него бьётся сердце. Он бережно гладит рукой по голове, сдавливая в своей хватке все сильнее. – Как же я испугался! – снова берет меня за плечи и отодвигает от себя, заглядывая в глаза. – Ты почему трубку не брала? Раз тридцать набирал, – он делает паузу, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ. – Думал, поседею, пока доеду сюда!

– Телефон остался в комнате, – бухчу в ответ, так как сейчас меньше всего хочу что-либо пояснять.

– Кариночка! – стонет Валевский и опять сминает меня в своих медвежьих объятиях, а у меня нет сил даже сопротивляться.

С ним так хорошо и уютно, а главное безопасно, что все тревожные мысли и страхи постепенно исчезают, оставляя лишь воспоминания о пережитом ужасе. Надо же – тридцать раз звонил, примчался, и даже ни в чем не упрекает.