Ловелас для брюнетки

– Серьезно? – добавляет, как ни в чем не бывало, и я окончательно разочаровываюсь в своих способностях убеждать людей.

Моя пламенная речь не дает должного результата. Хоть головой об стенку побейся, но Валевский уже принял решение и вряд ли успокоится, пока не доведет начатое до конца. Уж кому-кому, а мне не понаслышке известно, каким он может быть упрямым.

Но и я сдаваться не собираюсь, посему делаю ещё одну попытку, чтобы угомонить его, игнорируя иронию, с которой был задан последний вопрос.

– Глупость совершили из-за пережитого стресса, с кем не бывает, – я пожимаю плечами, наблюдая, как Рома слегка теряется после моих слов.

Однако я в очередной раз забываю, какой он несдержанный – его глаза резко наливаются кровью, а из носа вот-вот повалит пар, как у дракона из мультиков.

Всё, приплыли – сейчас точно рванёт! Мысленно стону, готовясь к неизбежному.

– Забыть? Глупость? – рычит Валевский, приближая свое лицо к моему, даже не обращая внимания на мои кулачки, который упираются в мужскую грудь.

– Если более точно охарактеризовать вчерашние события, то это просто временное помутнение рассудка, – выдаю на одном дыхании в надежде, что хоть так до него дойдут мои слова. – Мне было страшно, ты меня утешил. Лично я к тебе претензий не имею, поэтому считаю правильным сделать вид, что между нами ничего не было. У нас просто договор, срок которого истечет через неделю. Тем более, мы уже такое с тобой проходили, – заканчиваю на выдохе, однако по глазам парня вижу, что без толку.

Как со стеной поговорила, честное слово. Да что на него нашло? Какой кирпич свалился на его многострадальную голову, что он никак не хочет угомониться?

– Всё сказала? – снова рычит Валевский, а я лишь тяжело вздыхаю в ответ.

– Да, – киваю в подтверждение своих слов. – И тебе советую тоже не заморачиваться по этому поводу.

– Мое мнение не хочешь услышать по этому – делает он акцент на последнем слове, копируя мою интонацию, – поводу, – заканчивает, практически дотрагиваясь губами до моих, все так же игнорируя мое сопротивление.

Которое почему-то под напором Валевского начинает постепенно испаряться. Уже не так сильно давлю ему в грудь, руки ослабевают, а от грозного (это только так кажется, что он очень грозный) рыка мурашки бегут по телу. Надо же, какой он все-таки гад, этот Валевский!

– Ром, не усложняй, – я провожу пальцами по его щеке и полушепотом добавляю: – И ревность тебе не идет.