Лорд-обольститель

— Кейт, — произнес Бертран (он уже некоторое время обращался ко мне по имени), — когда миниатюра будет готова, вы уедете…

— Если барон одобрит нашу работу, мы отправимся в Париж писать портрет принцессы.

— Но вы уедете отсюда…

— А вы?

— Мне еще предстоит узнать, чего от меня ждут на этот раз. Всегда возникает какое-нибудь дело, требующее моего участия… какое-нибудь поручение… Просто так Ролло не приглашает… Пока что он не дал мне никаких конкретных указаний.

— Разве вы не можете сами спросить у него?

— Он ведь не сказал, что определенно хочет мне что-то поручить.

— Чем больше я узнаю подробностей, касающихся вашего всемогущего Ролло, тем меньше он мне нравится.

Я скривила губы, представляя, как на моей миниатюре его глаза будут блестеть алчной жаждой наживы. Они будут холодного серого цвета, с легким оттенком синевы, отраженной от его сюртука.

— Ему нет дела до того, нравится он кому-то или нет. Он хочет, чтобы его боялись.

— Слава Богу, я нахожусь вне сферы его влияния. Если ему не понравится моя… работа моего отца… мы просто пожмем плечами и отправимся восвояси, забрав с собой миниатюру… разумеется, без роскошной оправы с бриллиантами и сапфирами… и, возможно, она в конце концов окажется в витрине какой-нибудь лондонской ювелирной лавки. Я с удовольствием назову ее «Портретом незнакомца».

— Да, я вижу, вы его совершенно не боитесь. И он это видит. Но при этом внушает страх всем остальным… за исключением Николь. Может быть, именно за это он ее так любит.

— Как он может ее любить? Собираясь жениться на другой женщине? Я не понимаю, что, в таком случае, делает здесь Николь. Почему она не посоветует ему заниматься своей невестой и не уедет отсюда?

— В определенных кругах так принято. Никто не относится к Николь без должного почтения по той причине, что она любовница Ролло.

— Полагаю, если бы она была любовницей кучера, дела обстояли бы несколько иначе.

— Само собой.

Я расхохоталась. Он тоже. Нас обоих поразила подобная непоследовательность.

Мы медленно шли по аллее сада.

— Во Франции все иначе, чем в Англии, — объяснял мне Бернар. — Быть может, мы уделяем излишне много внимания сугубо внешней стороне бытия, однако при этом мы и более реалистичны.

— Насчет внешней стороны — пожалуй, да.