Лорд-обольститель

— А как же твоя работа здесь?

— Вы предоставили мне эту работу только для того, чтобы чем-нибудь отвлечь от нежелательных, с вашей точки зрения, мыслей. Если я не закончу манускрипты, это сделает кто-нибудь другой. А мы должны уехать. После того, что вы сообщили Кендалу относительно степени вашего родства, мы не можем здесь оставаться.

Я хотела уйти к себе, чтобы все обдумать. Это был неожиданный и очень крутой поворот. Теперь Кендал будет засыпать меня вопросами. Нужно подготовить ответы.

Он намеренно рассказал все это мальчику.

Я попыталась проскользнуть мимо него, но он поймал меня за плечи.

— Кейт, что ты собираешься сделать?

— Пойти в Хижину… подумать…

— Не спеши. Дай мне время.

— Время… время для чего?

— Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Умоляю тебя, не совершай безрассудных поступков. Дай мне немного времени.

И я опять оказалась в его объятиях. И мне хотелось замереть и стоять так… вечно. И было невыносимо даже думать об отъезде.

Вдруг я услышала звук отворяющейся двери.

Мы поспешно отстранились друг от друга и увидели Клэр.

Она вскрикнула от неожиданности. В ее больших карих глазах промелькнуло смущение.

— Кейт, я думала, ты здесь одна…

Барон поклонился ей.

Она ответила на его приветствие и продолжала:

— Я хотела спросить, что, если мы пообедаем сегодня немного раньше? Мальчики хотят пойти в лес. Они придумали какую-то новую игру. Один из них бежит впереди, оставляя за собой какие-то следы…

Мы не могли сосредоточиться на ее словах. Да и она тоже. Увиденное явно огорчило ее.

Барон молча поклонился и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Клэр никак не комментировала любовную сцену, я тоже не стала говорить ей о своем решении немедленно покинуть замок.

Она каждый день навещала принцессу. Их дружба крепла буквально на глазах. Если Клэр не являлась в замок по собственной инициативе, служанка обязательно приносила в Хижину записку от принцессы с вопросом, хорошо ли она себя чувствует, и с просьбой как можно скорее посетить ее.

Я знала, что эта дружба основана на особой способности Клэр к сопереживанию. Принцесса упивалась жалостью к собственной особе, и Клэр стала для нее идеальным слушателем. Я вспомнила несчастную Фейт Кэмборн, которая тоже была подругой Клэр, так что меня ничуть не удивляло то, что и принцесса увидела в ней родственную душу.