Лорд-обольститель

— Вон в той стороне Париж, — сказала она. — Если бы он был ближе, мы смогли бы его увидеть…

Я посмотрела на извивающуюся внизу реку. Из воды торчали острые скалы и округлые валуны, а по берегам желтела мать-и-мачеха.

— Вы боитесь высоты, Кейт? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему не подходите к краю? — Она выпустила мою руку и сделала шаг вперед. — Идите сюда, — скомандовала она, и я подошла к ней. — Посмотрите вниз.

Я посмотрела и подумала о том, что если бы она бросилась вниз, то у нее было бы очень мало шансов выжить.

Принцесса была совсем рядом. Теперь она стояла у меня за спиной и шептала:

— Представить себе, как падаешь… падаешь… короткий крик… безумное ликование… Несколько секунд, и все позади. Все…

Внезапно меня охватила паника. Зачем она меня сюда привела? Что означают все эти разговоры? Что она хочет этим сказать?

Она знает, что Кендал — сын Ролло, подумала я. Должно быть, считает, что в Париже мы были любовниками, а возможно, продолжаем оставаться ими и сейчас.

Она ненавидит его.

Принцесса Мари-Клод импульсивна и склонна к истерии. Испытания, через которые ей пришлось пройти, выйдя замуж за Ролло и выносив ребенка от другого мужчины, не могли не подкосить ее физическое здоровье. Но не повредили ли они также и ее рассудок?

В течение нескольких секунд я была уверена, что она привела меня сюда, преследуя какую-то цель, и что этой целью вполне могла быть месть. Мне? Скорее, ему.

Это так легко. Мою смерть назвали бы несчастным случаем. Земля осыпалась… Она поскользнулась… Подошла слишком близко к краю…

Сейчас… Сейчас она толкнет меня вниз… в забытье.

Я резко обернулась и отступила от края обрыва.

Она смотрела на меня неподвижным взглядом, в котором можно было прочитать покорность судьбе.

— Вы стояли у самого края, — произнесла она, как будто упрекая меня. Затем издала нервный смешок.

Муки выбора"

"Этот эпизод потряс меня до глубины души. Мне удалось как-то убедить себя в том, что опасность была воображаемой, но я все равно пыталась до мельчайших подробностей воспроизвести все, о чем мы тогда говорили и что происходило, пока мы стояли на краю обрыва.