Лорд-обольститель

При этом он настоял, чтобы медики осмотрели также Кендала, Жанну и меня. Он хотел убедиться в том, что тяжкие лишения не отразились на нашем здоровье. Его заверили, что голод не причинил нам особого вреда, но для скорейшего восстановления мы нуждаемся в усиленном питании."

"Да, это действительно так, и для меня не было большей радости, чем наблюдать за тем, как Кендал с каждым днем набирается сил.

Я совершала пешие прогулки, сначала в окрестностях замка, а потом постоянно увеличивая пройденное расстояние.

И он вновь нашел меня там. Это случилось вскоре после нашего приезда.

Мы сидели, молча глядя на воду. Затем он заговорил:

— Мы спаслись, Кейт. Иногда у меня возникали опасения, что мы никогда не покинем тот дом…

— Я думала, вы все время верили в спасение.

— Это были мимолетные сомнения… Малыш быстро приходит в норму… быстрее, чем любой из нас.

— Он так молод.

— Он — де Сентевилль.

— Он также и Коллисон.

— Божественное сочетание.

— Мы не сможем надолго задержаться здесь, — проговорила я.

— Вы переедете в Хижину. Ты ее уже видела? Я покажу.

— Сейчас?

— Чуть позже. Давай вначале поговорим. Кейт, как же нам с тобой быть?

— Я переберусь в Хижину, а как только жизнь войдет в свое прежнее русло, мы вернемся в Париж.

Он рассмеялся.

— Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем Париж оклемается после случившегося? Там хаос, уличные беспорядки и все такое прочее.

— Возможно, мне стоит вернуться в Англию… Открыть мастерскую в Лондоне.

— Я хочу, чтобы вы остались здесь.

— Здесь?!

— Ну… где-нибудь неподалеку. Я подыщу укромное место. И буду с тобой… большую часть времени.

— Вы хотите сказать, что я должна стать вашей любовницей?

— Можно и так сказать.

— А как можно сказать по-другому? Мой ответ — нет.

— Почему? Я хочу воспитывать мальчика.

— Но у вас уже есть наследник. Вильгельм.

— Ты же знаешь, что он не мой сын.

— Но ваш сын перед законом.

— Я не признаю такого закона.

— Увы, это делает весь остальной мир.

— Ты же знаешь, что представляет собой мой брак.

— Вы должны попытаться понять принцессу. И могли бы полюбить ее, если бы приложили к этому хоть какие-то усилия. Я ведь писала ее портрет.