Лорд, который влюбился

Усилием воли заставила себя отвернуться, тяжело вздохнула и приступила к еде.

На ещё одного аристократа, который тоже присутствовал в столовой, вообще не посмотрела. В какой-то момент ощутила его пристальный взгляд, но притворилась, что меня не существует.

Ну а смысл? Мыуже поговорили вчера, а вернее сегодня ночью. Да и вечером снова встретимся… У меня же ассистентская повинность, которую никто до сих пор не отменил.

При мысли о том, что придётся сидеть несколько часов наедине с Рэйнером, настроение немного подпортилось.

А чуть позже, когда вышли из столовой, оно рухнуло в бездну, потому что магистр догнал и окликнул строго:

– Адептка Тизар!

Я остановилась, обернулась, а Рэйн указал в сторону административного крыла и скомандовал:

– В мой кабинет. Быстро.

По спине змейкой скользнул страх, но я не растерялась. – Магистр Варкрос, у меня вообще-то занятия.

– На сегодня ты освобождена, – ровно ответил он. Несколько секунд на войну взглядов, и я вздохнула. Врал он про освобождение или нет, но всё равно нужно идти – он же преподаватель, имеет право приказать.

Жаль только правдоподобной лжи о вчерашней прогулке по академии так и не придумала, зато, если идти к кабинету магистра помедленнее, появится время, и…

– Эрика, шевелитесь, пожалуйста, – недовольно подтолкнул Рэйн.

Это происходило на глазах у всех, а адепты народ сообразительный. Сразу догадались, что где-то прокололась, но вмешаться и вырвать добычу из зубов боевого мага высшей категории никто, ясное дело, не рискнул.

Но дальше – хуже. Проходивший мимо декан Нейте посмотрел с таким укором, что сразу стало понято – дела плохи. Следом вспомнилось, что Рэйнер вчера поймал не случайно, он меня именно поджидал, а раз так…

Страх накрыл с головой – если Варкрос узнал, что меня нет в комнате, к делу привлечён Χранитель. А Хранитель… он, конечно, не всесилен, но вполне мог видеть, как мы с Ютасом покидаем запретный зал. Значит, и Нейте с Варкросом могут быть в курсе, и тогда…

– Эрика, хватит спотыкаться, – бросил Рэйнер недовольно.

Пришлось вспомнить о том, что в нашей стране действует презумпция невиновности, расправить плечи и попытаться придать лицу беззаботный вид.

Прогулка до кабинета, всё ещё заваленного чужими вещами, была подобна каторге. Я шла как под конвоем, с низко опущенной головой. Едва переступили порог, Рэйн указал на гостевое кресло и велел:

– Садись.

Поправлять, напоминать, что на брудершафт не пили, я не стала.