Лондон в огне

Кто из этих двоих порядочнее, очевидно.

— Ситуация еще хуже, — произнесла леди Квинси так медленно, будто каждое слово давалось ей с огромным трудом. — Незадолго перед гибелью… чтобы привести дела в порядок… мой муж поддался соблазну и… воспользовался деньгами, распоряжаться которыми не имел права.

Строго говоря, господин Олдерли регулярно пользовался деньгами, распоряжаться которыми не имел права. Его богатство всего лишь мыльный пузырь.

— Да, — согласился я. — Господин Олдерли продал Колдридж — поместье своей племянницы — и присвоил вырученные деньги.

Леди Квинси хватило такта, чтобы изобразить смущение."

"— Если честно, после моего супруга ничего не осталось. Более того. Даже забрав все его имущество до последнего пенни, кредиторы не вернут и половины того, что им причитается. Мою долю наследства вдовы, доставшуюся мне после смерти первого мужа, они не тронут и этот дом тоже, однако я обладаю пожизненным правом распоряжаться своим имуществом, а после моей смерти оно должно перейти к наследникам сэра Уильяма, моего первого супруга.

Я вспомнил, что сказал господин Чиффинч, узнав от меня о гибели Олдерли: «Что ж, я всегда говорю: не было бы счастья, да несчастье помогло».

— Мадам, а не был ли господин Чиффинч одним из таких должников?

Я не имел права задавать подобные вопросы.

Я поспешил сменить тему на более безопасную:

— А Эдвард Олдерли? Он тоже остался без единого пенни?

Леди Квинси покачала головой:

— Перед гибелью господин Олдерли передал сыну право собственности на некоторые свои владения, включая Барнабас-плейс.

— Не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете, мадам.

Тут леди Квинси вспылила:

— Я была лучшего мнения о ваших умственных способностях, господин Марвуд.