Лондон в огне

Внутри хранились приходо-расходные книги в тяжелых переплетах, свитки и связки бумаг. Судя по запаху плесени, ко всему этому давно уже никто не притрагивался. Похоже, в сундук время от времени пробирались мыши, оставляя следы своих не слишком сокрушительных набегов.

Кэт опустила крышку. Она выпила немного пива, затем воспользовалась горшком господина Фревина. Девушка вытащила из шкафа рясы и стихари, потревожив грызунов и заставив их разбежаться по темным углам. Она по очереди встряхнула одеяния из жесткой, холодной ткани.

Больше заняться нечем. Время для сна еще не пришло — должно быть, сейчас около шести часов вечера, не больше. Кэт мучили и голод, и усталость.

Девушка легла, завернулась в плащ и, как могла, укрылась своим импровизированным одеялом. Задув свечу в фонаре, она лишилась единственного источника света и тепла. Чтобы согреться, Кэт спрятала руки между складками юбки. Пальцы коснулись кармана, где лежали такие знакомые предметы — нож и кукла Хефциба.

Кэт пыталась согреться, но в лицо ей дул сквозняк. Она закрыла глаза, но никак не могла погрузиться в забытье. Ее одолевали тревоги и за себя, и за отца, и за будущее, никак не желавшее представать перед ней в ясном свете. Мысли Кэт шли по кругу, неумолимо возвращаясь обратно, в холодную комнату в соборе Святого Павла.

Кэт понимала: если отец останется в живых, он будет ее искать, но отправляться в изгнание вместе с ним девушка не желала, а влачить жалкое существование в доме Дэйви — тем более.

Мечта жить и работать в чертежной мастерской господина Хэксби теперь казалась такой недостижимой, что даже надеяться на это было глупо. В такое затруднительное положение Кэт еще не попадала. Отец и Дэйви постараются ее найти, Олдерли уже ее разыскивают, и тощий молодой человек в зеленом камзоле тоже идет по ее следу. Кэт убила сэра Дензила Кроутона и бросила кузена умирать.

Чем дольше Кэт пыталась уснуть, тем тверже становился пол, громче урчало в животе и сильнее чувствовался холод. Ставни на окне дребезжали. В темноте смутно виднелся его темно-серый контур, почти сливавшийся с окружающим мраком.