Лондон в огне

Он уехал в деревню, чтобы скрыться от соглядатаев, после Пожара ловивших шпионов и поджигателей. Только на этой неделе, вернувшись в Лондон, он узнал от пьяного слуги Олдерли, что Кэт покинула Барнабас-плейс еще в сентябре и ни одна живая душа не знает, где она.

Джем писал, что в Лондон переехала его племянница госпожа Ноксон и у нее можно укрыться от преследования. Отец отправился во двор «Трех петухов», но, как оказалось, разминулся с дочерью на несколько дней. Госпожа Ноксон рассказала, что Кэт собирается пойти в услужение к чертежнику господину Хэксби, а до тех пор временно живет в кофейне.

— Вы говорили с госпожой Ноксон? — удивилась Кэт. — Как же вам удалось вызвать ее на откровенность?

— Когда-то она была последовательницей той же веры, что и мы, и ее дядя. К тому же эта женщина понимает, что дочери лучше всего с отцом.

«Тогда где же вы были семь лет?» — мысленно задала вопрос девушка.

— Она знает, кто вы на самом деле, сэр? — вслух спросила Кэт.

Отец улыбнулся:

— Госпожа Ноксон старается знать как можно меньше, дитя мое. Таких, как она, много. Не думаю, что она нас выдаст. Будь у нее подобные намерения, она давно бы передала тебя властям.

Когда отец справился о Кэт в кофейне, владелец принял его за господина Хэксби, и Томас Ловетт решил воспользоваться этим недоразумением.

— Остальное ты знаешь, — подытожил отец. — Кроме одного. Дядя Олдерли говорил тебе, что продал Колдридж?

Кэт потрясенно уставилась на него:"

"— Не может быть.

— Это правда.

Кэт закусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Глаза наполнились слезами.

— А деньги от продажи? Дядя хранит их для меня?

— Сомневаюсь. — Отец взял ее за руку. — Но не принимай близко к сердцу. Колдридж — всего лишь участок бренной земли. Алкать его — низменное устремление. В должный срок тебя ждет многократное воздаяние на небесах, и в нем не будет ничего бренного или низменного.

Однако Кэт не желала дожидаться небесной награды.

— Но как он мог, сэр? Неужели мой дядя вор?

— Да. — Не выпуская ее руки, отец сел на подоконник. — Однажды я доверил ему жизнь и все, что у меня было, в том числе и тебя. Когда я подался в бега, Олдерли протянул мне руку помощи. Это он все устроил и обратил бо́льшую часть моего имущества в золото. Только потом я узнал, что львиную долю Олдерли оставил себе. Но это еще не самое худшее.