Лондон в огне

— Я испытываю к ней добрые чувства, — медленно продолжила госпожа Олдерли, казалось, каждое слово давалось ей с трудом. — Она еще совсем ребенок, невинное дитя. Кэтрин совсем не похожа на своих ровесниц: ей нет дела ни до новых платьев, ни до импозантных джентльменов. У нее лишь одно любимое занятие — рисовать здания, которых никогда не было и не будет. У меня такое чувство, будто…

— Да, мадам?

Она бросила на меня сердитый взгляд:

— Если вам так любопытно, я виню в ее побеге себя. — Госпожа Олдерли набрала полную грудь воздуха и, понизив голос, продолжила: — А впрочем, это глупо.

Госпожа Олдерли отвернулась.

Похоже, она жалела, что слишком разоткровенничалась.

— Может быть, Кэтрин разыскала отца и они вместе бежали за границу. Возможно…

— Думаете, мне это не приходило в голову? — сердито выпалила госпожа Олдерли. — Но одного «может быть» мне недостаточно. К тому же отец Кэтрин — плохой опекун для нее.

— В чем повинен господин Ловетт, мадам?

— Он же цареубийца! Все об этом знают.

Я кивнул, будто удовлетворившись ее ответом, но во время нашего разговора король намекнул, что на совести Ловетта есть прегрешения еще страшнее.

Я спросил:

— А что говорит господин Олдерли?

На лице госпожи Олдерли снова появилась недовольная гримаса.

— Ничего существенного. Мой муж скрытен, но полагаю, что о местонахождении Кэтрин ему известно не больше, чем мне. Боюсь, он очень зол на племянницу.

Но сейчас его страхи не имеют значения. Сэра Дензила из списка женихов можно вычеркнуть. И тут я сообразил, что для господина Олдерли его гибель даже в чем-то выгодна: теперь ему не придется объяснять, почему он тайно продал часть приданого своей племянницы.

— Наши псы — звери свирепые, — меняя тему, проговорила госпожа Олдерли.