Лондон в огне

Тот поставил на стол свечи, а Чиффинч глядел на меня с хмурым видом: забрасывать его вопросами — непозволительная дерзость. Когда дверь за слугой закрылась, Чиффинч прибавил:

— Но дело оказалось не таким срочным, как я думал, поэтому вам пришлось подождать.

И конечно же, ему и в голову не пришло известить об этом меня, чтобы я не томился в страхе.

Я решил перевести разговор на другое:

— Сегодня утром я видел господина Олдерли.

— Что? — Чиффинч нахмурился еще сильнее. — Вы были в Барнабас-плейс?

— Нет, сэр, на Чипсайде.

Чиффинч устремил на меня пристальный взгляд:

— На улицу, где жили Ловетты?

— Да, сэр. — В моей душе пробудилась робкая надежда: что, если Чиффинчу ничего не известно о моем отце и происшествии в Эльзасе? — Я последовал за ними. Пожар уничтожил дом. Но господин Олдерли и его сын зашли во двор. Вместе с мажордомом они оценивали, насколько велики разрушения. Я не знал, что этот участок земли принадлежит им.

Чиффинч пожал плечами:

— И что с того?

— Вспомните историю с Колдриджем. Такое впечатление, что господин Олдерли нашел способ обогатиться еще больше за счет Ловеттов.

— Это другой случай, — возразил Чиффинч. — Дом на Боу-лейн конфисковали, после того как Ловетт бежал за границу. А потом король даровал участок земли господину Олдерли.

Все это он сообщил мне резким тоном, давая понять, что дальнейших разъяснений не последует. Я знал, что Олдерли ссуживал деньги королю, и, пожалуй, вполне закономерно, что деловые отношения между ними этим не ограничивались.

Но почему король передал Олдерли именно дом и участок на Боу-лейн?

А Чиффинч все глядел на меня, и на его лице играли свет и тень от пламени свечи. Он медленно, тихо произнес:

— Скажем так: господин Олдерли заслужил оказанную ему честь. — Чиффинч потеребил бородавку на подбородке. — Но в его присутствии упоминать об этом неблагоразумно.

В этот момент я понял, что Чиффинч недолюбливает господина Олдерли.

— Заслужил, сэр?

— Он сообщил о преступлениях своего шурина и получил награду. Однако так уж вышло, что Ловетт избежал поимки. Иначе господина Олдерли вознаградили бы еще более щедро.

Я сразу забыл и об усталости, и о голоде. Выходит, Олдерли донес на шурина, а потом обокрал племянницу. Вот и еще один факт, над которым следует поразмыслить.

— Пойдемте, — объявил Чиффинч.

Я зашагал за ним по коридорам, через покои, вверх и вниз по лестницам.