Лондон в огне

Да и в любом случае эта девушка еще совсем ребенок, и, с тех пор как скончалась ее тетушка, мы ее в наших краях не видели.

— После полудня я нанесу визит господину Хаугего, — произнес я.

— Он будет рад вас принять. — Трактирщик жестом велел прислужнице подавать обед. — Хотя бы для того, чтобы насладиться вашим обществом, сэр. К нам несколько месяцев никто не заглядывал. Последним приезжал господин Олдерли, когда продавал Колдридж.

— Господин Олдерли — это опекун девушки? — уточнил я.

Трактирщик кивнул:

— Да, сэр.

Глава 24Я зашагал к поместью Колдридж, радуясь возможности пройтись пешком, а не трястись в седле. Мне нужно было время для раздумий. Что-то здесь нечисто, ведь госпожа Олдерли уверена, что поместье принадлежит Кэтрин Ловетт и Колдридж станет приданым девушки, когда та выйдет за сэра Дензила.

К тому же обед оказался ужасно невкусным — курица, которой меня накормили, была старше самого Мафусаила, а пешие прогулки способствуют быстрому пищеварению.

"Дом стоял в небольшом оленьем парке у подножия низкого холма с северной стороны. В здешних местах возвышенности встречаются редко, — должно быть, это была самая высокая точка на много миль вокруг. Над приземистым зданием, выстроенным из кирпича, поднимались высокие печные трубы, придавая силуэту строения причудливые очертания. Подойдя ближе, я разглядел за домом скопление старых построек, а рядом с ними — двор фермы.

Поместье выглядело намного скромнее, чем я его себе представлял.

На мощеном дворе я встретил грума: тот вел лошадь на конюшню. С трудом разбирая непривычный выговор слуги, я выяснил, что его хозяин только что вернулся и сейчас он разговаривает с садовником в нижнем саду.

Я зашагал в направлении, указанном грумом, и нашел господина Хаугего собственной персоной у входа в заросший лабиринт.

— Все это нужно убрать, — распоряжался господин Хаугего. — Выкорчевывайте заросли, чтобы и следа их не осталось. В течение года установлю здесь фонтан.

При звуке моих шагов он обернулся. Владелец оказался румяным стариком в парике, которого давно не касался гребень, с грубым, но добродушным лицом.