Лондон в огне

В конечном счете связи при дворе сослужили Ньюкомбу добрую службу, причем речь шла не только о поисках новой мастерской. Господин Уильямсон доверил печать «Газетт» именно ему: 600 экземпляров дважды в неделю. Постоянная гарантированная работа не только позволяла платить за аренду, но и вполне достойно кормила самого Ньюкомба и его семейство.

Когда я добрался до печатни, с моей шляпы капала вода, а единственный оставшийся плащ вымок насквозь. Я застал Ньюкомба в лавке — сама мастерская располагалась в задней части помещения.

— Рад вас видеть, сэр! — Ньюкомб подал знак своему подмастерью. — Возьми у господина Марвуда плащ и повесь его у кухонного очага. И шляпу тоже.

Я шагнул вперед и запустил руку во внутренний карман камзола:

— Я принес вам гранки.

Ньюкомб взял два листа и проглядел дополнения и исправления Уильямсона.

— Надеюсь, от бокальчика вина не откажетесь? Велю его подогреть, а то сегодня ужасная сырость.

Оставив лавку под присмотром подмастерья, Ньюкомб передал гранки наемному работнику и поднялся со мной наверх, в гостиную.

Госпожа Ньюкомб сама подавала нам вино. Стоило ей войти в комнату, и я сразу заметил, что она опять в положении. Я уже сбился со счета, сколько у Ньюкомбов детей, живых и покойных, по моим прикидкам, это была ее восьмая беременность.

— Вы прямо на глазах тощаете, — заметила хозяйка, ставя поднос на стол.

— Не докучай господину Марвуду, дорогая, — пожурил ее господин Ньюкомб. — Дай ему спокойно попить вина.

Госпожа Ньюкомб по привычке пропустила слова мужа мимо ушей:

— Приходите к нам на обед, сэр, и уж я вас откормлю. И батюшку приводите, если ему здоровье позволяет. Как там бедный старичок?

— Лет прибавилось, а ясности рассудка убавилось, госпожа. Но в остальном он чувствует себя вполне сносно.

— Слышала, вы живете в Челси.

Я пожал плечами:

— Зато там воздух свежее. Да и вообще, я рассудил, что так будет разумнее, когда… когда отец поселился у меня.

Ньюкомбы переглянулись. Они были знакомы с батюшкой до тюремного заключения: он был примечательной фигурой среди других печатников и владельцев писчих лавок, и в гильдии его прекрасно знали.