Логово

Но после того, как он меня допросит, мне не жить».

Малютин закашлялся. В этот момент Якут отобрал у него клочки обрывки фотографии и сноровисто заломил руки.

– Иди.

Обрывки журнала плюгавый тоже забрал с собой, убрав в карман. Всю оставшуюся кипу он облил жидкостью из ближайшей канистры, но зажигать пока не стал.

Ученому вдруг показалось, что труба в коридоре еще раз колыхнулась и затихла. И где-то за стеной раздался слабый звук, похожий на скрип половицы.

Шаркая ногами, Малютин зашагал под конвоем майорских прихвостней.

– Что вы со мной сделаете?

– Заткни пасть. Просто иди, ноги переставляй.

Шорох. Он услышал его снова?

В этот момент облезлая дверь одного из кабинетов с шумом распахнулась. Малютин почувствовал налетевший сквозняк. И вдруг оттуда со скоростью пушечного ядра вылетело нечто. Ученый в силу инерции зрения даже не смог разглядеть, что это было – настолько быстро оно двигалось. Тихоходным оно точно не было.

Плюгавый как раз оказался на пути создания, которое и его сбило с ног, как кеглю. Пистолет звякнул об пол. Тварь бросилась на бойца сверху. Человеческий крик потонул в низком скрежещущем реве.

Только сейчас Малютин смог разглядеть, что это было такое же существо, как то, что смотрело на него через окно в Клубе пару дней назад, – пародия на человека, но все-таки человек. Без одежды, покрытый чем-то вроде шелушащейся чешуи, под которой просматривались бугры и канаты мышц. С абсолютно лысой головой.

Тварь оскалила зубы и зашипела.

В это время третий боец, лица которого Николай так и не увидел, вскрикнул. Луч фонаря заметался. Автомат его сделал несколько выстрелов куда-то в темноту, а потом тоже со стуком упал на пол. Фонарь замигал. Через секунду упало на пол и чье-то тело с мокрым тяжелым хлюпом. Упало так, будто его сначала располосовали саблей, а потом сбили с ног.

Все это время Якут так и продолжал держать Малютина, вывернув ему руку до хруста, но хватка его ослабла, а сам он застыл как статуя. Освободив руку рывком, биолог что было сил побежал по коридору к главной лестнице.

Последним, что он увидел перед тем, как потух фонарь, был неподвижный глазок камеры, висящей на потолке в углу.

В темноте, держась за стену рукой, как слепой, он услышал вдалеке захлебывающийся крик.