Ло. Лётная школа

Потом бедняжка зацепилась за сверкающую железку от астон-мартина и упала. Сломала каблук. Я догнала ее по кругу и хотела дать доброго пинка под пухлый зад. Как удержалась, не понимаю. Красавица раскапустилась кружевными юбками на тротуаре и рыдала в три ручья. Я хохотала, как сумасшедшая, сидя на капоте джипа. Икала от счастья.

— Что происходит? — ледяной вопрос комэска вернул действительность на место. Блондин сделал два шага и подал руку даме. Та вцепилась мертво. Я видела, как дрогнули его губы в досаде. — Курсант Петров!

Мадам Кей-Мерер не дала мне шанса.

Пока я дышала носом, пытаясь угомонить смеховую икоту, женщина вдруг сделалась нежной и беззащитной. Придыханным голосом докладывала дорогому как бы сыночку мои преступления. Самое малое, что мне грозило в итоге рассказа — это смертная казнь колесованием.

Он взял свою баронессу под руку и аккуратно повел к роллс-ройсу. Аккуратный пучок на его затылке рассыпался. Волнистые волосы свободно упали почти до самых плеч. Он слушал противный голосок мадам терпеливо и кивал согласно.

Убирал пальцами, как гребнем, выгоревшие пряди назад. Что-то вежливо вещал светлыми губами. Усаживал деликатно на сиденье. Уговаривал. Я отвернулась. Бе! Спрыгнула на землю и ждала, скрестив руки на груди, когда командир соизволит вернуться в родную машину.

— Курсант Петров! — комэск возник передо мной. Глядел холодно и зло. — Извольте извиниться перед госпожой баронессой Кей-Мерер.

Ага, жди! Я вытянула руки по швам под командирским взглядом. Неназываемый! Вот зачем ему столько красоты, этому солдафону? Не понимаю.

— Я жду, — Максимус Кей-Мерер пялил на меня обесцветившиеся зенки. Побледнел заметно.

— Ладно, — промямлила я. Не выдержала нажима. Пойду наплету что-нибудь этой дуре.

— Не ладно, а слушаюсь! — рявкнул комэск. Подошел к грани, ноздри на безупречном носу раздувал.

Я неумело прижала правую ладонь ребром к виску. Вышло издевательски глупо. Возможно, кому-то было бы смешно. Но точно не участникам событий. Не разглядывая реакцию грозного начальства, я громко потопала к лимузину.

Снова повторила армейский жест. Вышло лучше, элегантнее. Наклонилась к холодному профилю красавицы в амбразуре открытого окна автомобиля:

— Учись бегать и прыгать, малышка, пригодится по жизни. — я улыбнулась во весь рот. Говорила интимно, так, чтобы бродяга-ветер командиру не донес ни словечка. С удовольствием резко махнула рукой к кудрям. — Бывай здорова, баронесса! Не кашляй!

Лихо повернулась на каблуках и пошагала к вранглеру.