Ло. Лётная школа

Добавил, гордясь: — А за некоторые и по сотне двойных золотых дублонов отваливали.

— Щедро! Золотая жила, жаль, теперь такого нету, — я сделала завистливый вздох.

— Да! Порезвились над людоедами мы тогда на совесть! Есть что внукам рассказать, — солидно похлопал себя по карманам седой закройщик.

— Это так! И мне в детстве рассказывали, как рейнджеры ловили нелюдей на живца. Привяжут безнадежно раненного и ждут, когда звери попадают на запах крови. Потом покрошат всех в капусту и виктория! Золото само прыгает в карман.

Вот, значит, на чем стоит ваше чудесное заведение, — ухмыльнулась я. Зря. Вот точно, не стоило.

Дед напрягся моментально. Стал пунцовым. Большой нос втянул в себя густой воздух приемной.

— Нет! Это наследство моей жены. На этих камнях крови нет, мсье Петров! — седой убийца глядел на меня чуть ли не с вызовом. От него ко мне густой черной волной прикатила ненависть. Ого!

Я сделала скоренький шажок и спрятались за сильную спину командира.

— Хорошо-хорошо, уважаемый герр Шен-зон.

Я преклоняюсь, разумеется, перед вкладом отважных рейнджеров в дело нашей Великой Победы! Прекрасный кофе. Я готов рассчитаться.

Душка барон сделал царственный жест в сторону дубовой конторки. Я следом изобразила рот корытцем. Типа, деревенский дурачок. Владелец ателье скорой рысью помчался выписывать чек.

Кей-Мерер подошел к нему вплотную. Что-то терли они между собой вполголоса. Что за тайны? секретные выкройки галифе? я стояла к ним вполоборота.

Кожей чуяла, что не нравлюсь больше герру Шен-зону. Колыхается в подозрениях опять. Старый параноик. Плевать на него длинно и в морду.

Ком рос в глотке, мешая вздохнуть. Скорей бы выйти на улицу. На свет. На свободу.

Скромняга-вранглер грустил, прочно запертый вдоль тротуара. Старый, добрый роллс уперся золоченым духом экстаза в задний бампер нашего внедорожника. К решетке радиатора спереди прилипла алая пузотерка. Астон Мартин кабриолет. Не кот начхал. Вся баронская родня заказывает шмотки у миляги герр Шен-зона?

Давешняя подружка комэска украшала собой перламутровую кожу сиденья лимузина.

Лично держалась за рулевое колесо. Теплый ветер сквозил в открытые окна салона, свивал и развивал смоляные локоны и красные кончики косынки. Интересно, блондинчик сделал с ней свои шуры-муры, пока я торчала в швейном цехе? Такие, как он, всегда падки на таких, как эта размалеванная дура. Я судорожно втянула в себя воздух.