Ло. Лётная школа

"

"— Ты меня слышишь, Петров? — Макс протянул руку к моему плечу. Не прикоснулся. Спрятал в карман.

— Я слышу. Мы можем пойти ко мне в комнату.

— Нет. Это опасно. Для меня, во всяком случае, — ответил он тихо и твердо. Честно. И убрал глаза в землю.

Я пожала плечами. Нет, так нет.

— Давай пройдемся? — он предложил. Звучал негромко.

Мы отправились не спеша вдоль обрыва. Луна низко висела над Заливом. Стелила дорожку прямо к нам. Нырнуть бы в это белое золото прямо с высоты. Головой вниз.

Макс сам, без моих вопросов, рассказал про Альфу.

Как там невыносимо знойно и тамошние три солнца жарят безжалостно через тяжелый скафандр. Жизни там нет никакой, один сплошной полезный ресурс. Хомо сапиенс столбят территорию друг от друга навигационными приборами и аннигиляторными пушками. Имперски ново и ошеломительно-увлекательно.

Мы шли на расстоянии вытянутой руки. Друг от друга. Довольно-таки безопасно. Сердце бьется ровно. Тук-тук-тук.

— Я хочу что-то сделать для тебя, помочь, — сказал Кей-Мерер без всякого перехода.

Остановился. — Я тебе должен.

— Забудь. Ничего не знаю и знать не хочу, — я не стала тормозить и заглядывать в его реакцию на лице. Побрела дальше. Послезавтра мы разбежимся навсегда. Хватит. Послезавтра все закончится. Исчезнет к рассвету, как дурной сон. — Мне сказали сегодня, что у тебя умер отец год назад. Сочувствую.

Кей-Мерер промолчал. Даже не вздохнул. Во всяком случае, я не услышала. Пауза.

— С Юнкером уедешь? — спросил в спину барон.

Стоял на месте. Я уходила. Какое его дело?

— Не твое дело, — законно ответила я.

— Будешь мальчиком на содержании? — он догнал меня в три шага.

— По крайней мере, Юнкер честно озвучил свои планы. Он знает, чего хочет.

Сирень очнулась и накрыла. Ревнует. Я отошла подальше. Ученая, не раз. Произнесла:

— Ладно, Кей-Мерер. Говори, что хотел.

Пусть расскажет. Интересно. И еще. Очень хочется узнать, какие наощупь его короткие волосы. Длинные он вечно заплетал и прятал. Ночь душно пахла белыми влажными цветами.

— Ты летчик-пограничник, в смысле, послезавтра будешь, — Максим сначала запнулся, потом речь стала увереннее.

 — У моей страны полно границ. Я мог бы рекомендовать тебя в соответствующее ведомство. Здесь не Империя, шестнадцать лет — вполне самостоятельный возраст для начала службы. Освоишься, привыкнешь, покажешь себя…

А он действительно думал о том, чтобы пристроить меня охранять рубежи. Назвал место, куда следует прибыть, условия жизни и даже размер жалования. Позаботился.